Фото

Sep. 24th, 2017 12:57 pm
egorius: (Default)

Почти случайно купил в Среде книгу Георгия Пинхасова с его инстаграмами ([instagram.com profile] pinkhassov). Это восхитительно, завораживает и вообще пир духа.

А книга в магазине закончилась, не успев начаться.

Заодно провел давно назревавший эксперимент: напечатал несколько фотографий в Среде на теплой ламповой Агфе, и в Фотолабе холодным бездушным лазером.

Фотолабовские отпечатки заметно ушли в желто-зеленый, а Среда все напечатала правильно. Не знаю, в чем причина; с год назад таких проблем не было.

Из-за разного ББ сложно сравнить цветопередачу, разве что показалось, что Агфа притемняет красный. Вот что видно точно, так это прекрасный глубокий черный у Агфы: тут разница с Фотолабом драматическая. Благодаря этому выше контраст, некоторые места ощутимо лучше проработаны.

Говорят, что у Агфы и разрешение выше, но глазом этого не заметно. Да и фиг бы.

egorius: (Default)

Александр Марков, «Эволюция человека». Книга I: обезьяны, кости и гены

Марков и так занимает уже половину полки, но ведь интересно пишет! (Справедливости ради: не один, а обычно вместе с Еленой Наймарк.) Первая книга повествует о том, как из обезьян мы превратились в человеков. Сомневался, покупать ли вторую, но в тексте так ловко расставлены ссылки на второй том, что пришлось.

Несмотря на то, что археологи работают давно, изрядная часть находок и, соответственно, выводов — довольно свежие. И такие безумные методы, как анализ ДНК, полученной из ископаемых костей, тоже стали возможными совсем недавно. Когда мы учились в школе, этого и близко еще никто не знал.

Какие-то сильно упрощенные факты себе на память.

  • Колыбель человечества — Африка. Это предполагал еще Дарвин, а сейчас известно точно.
  • Наши ближайшие невымершие родственники — шимпанзе. Эволюционные линии шимпанзе и гоминид разделились 6–7 млн лет назад. Дальше идут обезьяны Старого Света (например, макаки, 20 млн лет назад) и обезьяны Нового Света (условно 40 млн лет назад.)
  • Тем не менее наши предки не были похожи на шимпанзе: мы и шимпанзе развивались от общего прародителя в несколько разные стороны.
  • Все гоминиды вымерли, кроме Homo sapiens, то есть нас. Но было их много: сахелянтропы и оррорины (возраст ископаемых останков примерно 6 млн лет), ардипитеки (4,4 млн), австралопитеки (4,2–2,4 млн), парантропы (2,6–1,2 млн)... Homo произошли от какого-то вида австралопитеков.
  • У ранних Homo habilis начал расти мозг (около 2 млн лет назад), а именно отделы, отвечающие за координацию рук и речь.
  • От Homo habilis отделились Homo erectus (около 2 млн лет назад), полмиллиона лет они жили параллельно. У эректусов еще больше развился центр речи, увеличились зона обработки зрительной информации. Большой мозг требует энергии; эректусы решили проблему тем, что научились добывать мясо.
  • Последний этап быстрого роста мозга — 500–200 тысяч лет назад (становление Homo sapiens и Homo neanderthalensis). На этот раз энергетические проблемы решились приготовлением пищи на огне.
  • Почему мозг не растет дальше? Потому что минусы трудностей при родах перевешивают плюсы. Человеческие детеныши и так вынужденно рождаются недоразвитыми, что влечет за собой длинное детство и необходимость родительской опеки.
  • Первая волна расселения из Африки: ранние эректусы; около 1,9 млн лет назад.
  • Вторая волна: гейдельбергские люди Homo heidelbergensis, произошедшие от эректусов и анатомически соответствующие нам; 650 тысяч лет назад. Видимо, от переселенцев в Европу произошли неандертальцы, а от оставшихся в Африке — сапиенсы.
  • Третья волна: сапиенсы; 100 тысяч лет назад. Европа с прошлого раза была населена неандертальцами; сосуществование было коротким, всего несколько тысяч лет.
  • Разные линии гоминид, живших в одно время на одной территории, умудрялись скрещиваться между собой, так что вместо простого генеалогического дерева на самом деле имеем сложный генеалогический граф. А в наших ДНК есть гены и эректусов, и неандертальцев.
  • Современное внеафриканское человечество происходит в основном от небольшой популяции, жившей в Восточной Африке 200–160 тысяч лет назад. Современное африканское население гораздо более разнообразно.
  • Около 15 тысяч лет назад сапиенсы из Северо-Восточной Азии через Аляску заселили Америку. Ранее гоминиды туда не попадали.

Скотт Рао, «Пособие профессионального баристы»

Смотрел, смотрел, да и купил. Наверное, зря, потому что рассчитано действительно на профессионалов, а не на интересующегося чайника (то есть кофейника).

Зато теперь я знаю, что темпер должен плотно входить в корзину портафильтра, и могу с интересом следить за манипуляциями баристы.

Edmond Hamilton, «Treasure on Thunder Moon»

Когда-то давным-давно, еще в школе, кто-то дал мне почитать этот рассказ Гамильтона. На русском, конечно: Сокровища громовой луны он назывался. Проглотил я его за ночь, не смог остановиться. Конечно, в те времена я всю фантастику читал запоем, но приятные воспоминания все равно остались.

Иногда я про него вспоминал и пытался найти в инете английский оригинал, но безуспешно. А тут нашел-таки: один товарищ поделился информацией, что искать надо первую публикацию в журнале Amazing Stories, архивы которого отсканированы и выложены. Оказывается, рассказ был напечатан в апреле 1942 года.

Пришлось тут же включить принтер и снова прочитать за ночь... Рассказ наивный по нынешним временам, но добрый и хороший.

egorius: (Default)

Митио Каку, «Будущее разума»

За книгу спасибо [profile] zlobny_reader.

Популяризация науки — дело тонкое. Влезь чуть глубже — осилят только специалисты. Отойди чуть дальше — окажешься в компании идиотов. Не всем удается нащупать такое расстояние, чтоб и лес был виден, и деревья не пропали. Митио Каку не удалось.

Автор вроде и пытается что-то сказать по делу, но сразу начинает пространно грезить будущим, и тут его уже не остановить. Впрочем, это соответствует названию книги. Но, думаю, если кто-нибудь вспомнит о ней лет через 50, будет очень смешно перечитать.

Еще меня смутили некоторые моменты. Сложно спорить, будучи дилетантом, но осадочек остается. Например:

  • «Магнитное поле ослабевает с расстоянием намного быстрее, чем электричество», а именно «обратно пропорционально кубу или четвертой степени». Это как? Мне казалось, что поле одно, и оно электромагнитное.
  • «Левитация находится далеко за пределами наших научных возможностей». Между тем Николай Горькавый, автор Астровитянки, со товарищи обнаружил антигравитацию, не выходя за рамки теории относительности. Уж это ничуть не более фантастично, чем отправка разума по лазерному лучу в далекие галактики.
  • Неудачу идеи безбумажного офиса автор объясняет нашим происхождением от обезьян: нам-де, как когда-то древним охотникам, нужны-де вещественные доказательства. А по-моему, все проще: инертная юридическая махина, экраны с низким разрешением и отсутствие интерфейса, который по удобству потягался бы с карандашом и бумагой.

В общем, можно почитать, чтобы развлечься, но не чтобы узнать что-то новое.

Стив Круг, «Не заставляйте меня думать»

Недавно вышедшее на русском языке третье издание прекрасной книги про веб-юзабилити и здравый смысл. Что ценно, советы «как» предварены объяснением «почему». Советы могут и устареть (поэтому третье издание), а вот причины вполне постоянны.

Однозначно рекомендую.

egorius: (Default)

Заглянул в почтовый ящик, надеясь найти извещение — заказывал на Амазоне книжку. А обнаружил в нем... саму книжку, противоестественно согнутую и насильно запихнутую.

Ну не чудаки ли, а? Или надо радоваться, что вообще дошла?..

egorius: (Default)

Neal Stephenson, «Reamde»

Еще одно произведение Стивенсона, на этот раз — лихо завернутый боевик с международными террористами, китайскими хакерами, британской разведкой, канадским миллионером, эритрейской племянницей и русским спецназовцем. Кто не умер — поженились.

Нил отлично и со знанием дела пишет; получил от чтения удовольствие, но перечитать вряд ли захочется (в отличие от того же Криптономикона).

В книге наши парни часто бросают фразы типа Is crazy thing to do, или Is matter of responsibility, или Is okay. Интересно, неужели так правда говорят, или это попытка передать русский акцент средствами английского языка?

egorius: (Default)

Мана Такахаси, Сёко Адзума, «Занимательное программирование. Базы данных. Манга»

Книжка комиксов про СУБД. Купил из профессионального интереса, ибо идея благородна — простым языком рассказать непростые вещи. Увы, реализация полностью провальная.

Начать с того, что замахнулись на слишком многое. В небольшую книжку впихнули и реляционную теорию, и проектирование баз данных, и SQL — и сделали из этого винегрет. Что общего у транзакций, блокировок, разграничения доступа и индексирования? Вот и я не знаю, а это содержание одной из глав книги.

Дальше, вместо поиска действительно доступного изложения, книгу просто поделили на две части: сначала комикс, потом объяснение. Где вы видели такую мангу, чтобы глава пересказывалась обычным текстом? Это хуже, чем анекдот объяснять.

Из комикса, конечно, ничего не понятно. Бац! Оператор реляционного деления! Тадам! Зато потом идет заунывный текст из учебника: во второй нормальной форме таблица делится так, что значения в других столбцах функционально зависят от первичного ключа...

Ну и до кучи переводчица постаралась. Таблицы у нее состоят из записей и полей, а отношения — из строк и столбцов. Впрочем, ДМК Пресс никогда и не славилось качеством изданий.

Резюме: барахло книжка.

egorius: (Default)

Как объяснить ребенку, почему экран телефона трогать можно (при том, что сам телефон трогать запрещают (но если уж удалось добыть)), а экран ноутбука — нет (при том, что ноутбук трогать разрешают (обычно закрытый, но кого это останавливает))?

Никакой логики за этим нет.

* * *

Почему до сих пор не издали книжку со стишками про маленького мальчика? Небольшую такую, в стилистике Агнии Барто, на плотном картоне с красочными иллюстрациями. Или издали, а я не в курсе?

Навеяно картинкой с подписью «ананас».

* * *

Ребенка достала с полки третий том Кнута про сотировку и поиск, полистала, поняла, что картинок мало, и те черно-белые, и потеряла дальнейший интерес.

Года нет человеку, а разбирается!

egorius: (Default)

Neal Stephenson, «Anathem»

Второе произведение Стивенсона, до этого читал только прекрасный Криптономикон. Занятно, что книгу посоветовал на конференции в Москве товарищ из Новосибирска, с которым мы познакомились в Твери и который, как оказалось, бывал в Протвино.

Дело происходит в изрядном будущем на планете, напоминающей (как потом выясняется, неспроста) нашу. В свое время тамошние ученые чуть все не угробили, за что им надавали по ушам и загнали в монастыри. Но они и там не успокоились и периодически нарывались на истерику и погромы: осваивали термоядерный синтез и новую материю, развлекались с генной инженерией и учились управлять множественностью миров. И тут... ну вы поняли, начинается самое интересное.

На мой взгляд, это научная фантастика в самом лучше смысле этих слов. Она фантастика, с острым сюжетом и безумными поворотами. Но она и научная: обыгрываются разные течения мысли (хорошее знание истории философии не помешало бы; жаль, что это не про меня), многое крутится вокруг квантовой теории.

Помимо прочего, Нил отменно играет с этимологией, щедро вводя новые слова и показывая, как их написание и смысл менялись тысячелетиями. Читать бывает сложновато, но оно того стоит. Да, разумеется — только на английском, про перевод даже не стал узнавать.

Reticule: (1) In Proto-, Old-, and Middle Orth, a small bag or basket, netlike in its construction. (2) In early Praxic Orth, a gridlike network of lines or fine wires on an optical device. (3) In later Praxic and New Orth, two or more syntactic devices that are able to communicate with one another.

Reticulum: (1) When not capitalized, a reticule formed by the interconnection of two or more smaller reticules. (2) When capitalized, the largest reticulum, joining together the preponderance of all reticules in the world. Sometimes abbreviated to Ret.

Ita: (1) In late Praxic Orth, an acronym (therefore, in ancient texts sometimes written ITA) whose precise etymology is a casualty of the loss of shoddily preserved information that will forever enshroud the time of the Harbingers and the Terrible Events. Almost all scholars agree that the first two letters come from the words Information Technology, which is late Praxic Age commercial bulshytt for syntactic devices. ...

Еще какие-то кусочки на память:

I ... took out the cartabla and figured out how to use its interface. This took longer than I’d expected because it wasn’t made for literate people. I couldn’t make any headway at all with its search functions, because of all its cack-handed efforts to assist me.

But in the intervening hours, my brain had been changing to fit the new shape of my world. I guess that’s why we can’t do anything else when we’re sleeping: it’s when we work hardest.

Thousand of years ago, the work that people did had been broken down into jobs that were the same every day, in organizations where people were interchangeable parts. All of the story had been bled out of their lives. That was how it had to be; it was how you got a productive economy. ... The people who’d made the system thus were jealos, not of money and not of power but of story. If their employees came home at day’s end with interesting stories to tell, it meant that something had gone wrong... The Powers That Be would not suffer others to be in stories of their own unless they were fake stories that had been made up to motivate them.

These people cared about eternal truths. Believed that some — but not all — such truths were written down in a book. That their book was right and the others wrong. This much they had in common with most of the other people who had ever lived. Fine — as long as they left me alone.

You and I can think about things. Symbols in our brains have meanings. The question is, can a syntactic device think about things, or merely process digits that have no Aboutness — no meaning.

Consciousness is enacted in the physical world, on physical equipment... nerve tissue, or perhaps some artificial device of similar powers... what the Ita would call hardware. Yet Ataman’s premise is that consciousness itself, not the equipment is the primary reality.

And it happened all the time that the compromise between two perfectly ration alternatives was something that made no sense at all.

Следующая на очереди — Reamde.

egorius: (Default)

А. Флорес, «Внешние устройства ЭВМ» (1977)

Внезапно захотелось почитать про перфоленты и перфокарты, магнитные ленты и барабаны и прочие древности.

Книга, к сожалению, неудобоваримая: автор перескакивает с одного уровня абстракции на другой, как с горки на горку. Разговор о внешнем виде устройства моментально скатывается до подробностей системных вызовов и тонкостей работы с супервизором, которые мне совершенно не интересны. А вычленить из этой каши высокоуровневую картину очень сложно.

Долго думал, как Ivan Flores превратился в А. Флореса. Оказалось, Айван.

Кстати, а есть ли какая-нибудь книга, иллюстрирующая современный срез периферии? Такая, чтобы через сорок лет можно было полистать и поудивляться, как они там вообще умудрялись что-то хранить на этих допотопных SSD. Ну или там десятилетней давности, тоже интересно.

egorius: (Default)

Юрий Откупщиков, «К истокам слова: рассказы о науке этимологии»

Есть ощущение, что современная ниша научпопа была раньше занята, и гораздо плотнее, литературой для школьников — интересной и познавательной. Хотя и тогда (1986 год) Откупщиков жаловался на народные этимологии. Я прям живо представил себе Задорнова, несущего бред с экранов елевизоров — а люди-то, небось, верят.

Из забавного:

Слово прелесть, как и бесприставочное лесть, означало в древнерусском языке «обман, хитрость, коварство».

Это, пожалуй, тот редкий случай, когда перевод (моя прелесссть!) получился богаче оригинала.

Да, ну и про млинъ—mulino там тоже есть.

Вениамин Каверин, «Два капитана»

Внезапно попалась на глаза. Почему-то я не читал ее в детстве, пришлось срочно наверстать.

Надо сказать, что книга занимает вполне достойное место в библиотеке приключений в двадцати томах (именно в таком издании она мне подвернулась). Читается на одном-двух дыханиях, и только под конец становится скучноватой: все герои, такие живые в первой части, превращаются в черно-белых персонажей — или прекрасные, честные и самоотверженные люди, или уж конченные мерзавцы и подонки.

Любопытная встретилась фраза: торговал папиросами от китайцев. Мне казалось, что все эти «от» (фильм от создателей, продукт от производителей, молоко от коров и т. п.) появились не так давно, а началась эта эпидемия безграмотности с «одежды от кутюр». Но похоже не все так просто.

И еще пара цитат на память:

Вот ты говоришь, хочу быть художником. Для этого, мил друг, нужно стать совсем другим человеком.

Перед обедом полезно выпить рюмку водки, ну, а если не полезно, так уж не вредно, а если не вредно, так уж приятно.

egorius: (Default)

Джейн Джекобс, «Смерть и жизнь больших американских городов»

Книга подсмотрена у Людвига Быстроновского (и не она одна). Довольно старая, первое издание было в 1961 году. Кроме того, я не уверен, что все соображения актуальны для нашей почвы. Но идеи интересные; ниже — краткая выжимка некоторых.

* * *

Большие города надо рассматривать как самостоятельные организмы или экосистемы, живущие по своим законам. Непонимание этих законов приводит к тому, что жить становится неуютно.

Современные «аксиомы» строительства растут от децентризма и Ле Корбюзье в частности: улицы портят детей; улицы надо делать реже, а кварталы — шире; городу нужны большие зеленые парки; следует разделять зоны жилья, парков, торговли, промышленности; районы должны быть спроектированы раз и навсегда. Все это неправильно.

В большом городе улицы выполняют социальную функцию. Улицы, тротуары, магазины — места публичного общения. Публичные персонажи (владельцы магазинов, баров) с широким кругом общения передают значимые новости. Замена нескольких небольших магазинчиков одном большим губит социальную жизнь. Без улиц публичная жизнь невозможна; любое общение невольно приводит к вторжению в частную жизнь и, как следствие, возникает защитная реакция — люди перестают общаться вовсе.

Требуется постоянное присутствие разных людей в разное время на одних и тех же улицах. Интенсивно используемая улица безопасна, пустынная — нет. Чужаки на наблюдаемой улице — источник интереса и разнообразия, на слепой — источник опасности. Чтобы обеспечить постоянный присмотр, фасады домов и глаза «естественных владельцев» улицы (хозяев магазинчиков, баров) должны быть обращены на улицу.

Чтобы обеспечить постоянный круговорот людей, в районе должны быть перемешаны жилье, коммерция, рабочие места; кроме того, должно быть обилие магазинов, баров, ресторанов вдоль тротуаров. Кварталы должны быть короткими, нужна частая возможность свернуть за угол для разнообразия маршрутов. Иными словами, нужна сплошная разнообразная уличная ткань во всем районе, а не выделенные зоны. Различные границы (как физические типа автострад или железнодорожных путей, так и не используемые активно парки, иногда даже пешеходные улицы) ограничивают перемещение людей.

Парки и игровые площадки — не замена нормальным улицам для детей; эти места опасны, поскольку там нет присмотра взрослых. Дома, ориентированные внутрь квартала, делают внешние улицы более опасными. Улица — прекрасное место для детской неспециализированной игры, так как находящиеся там взрослые просматривают за ними, не отвлекаясь от своих основных дел.

Требуется разнообразие зданий. Они должны быть разного возраста и состояния: и новые, в которых появляются сетевые магазины, банки, супермаркеты, театры, и старые (с меньшей арендной платой), в которых чаще располагаются бары, ресторанчики, книжные магазины, студии.

Необходима высокая концентрация людей. Для появления экономического смысла самых разных предприятий необходимо достаточное количество потребителей. Децентрализация снижает концентрацию, так что экономически выгодным остается только спрос со стороны большинства, а это губит разнообразие. Но это не означает, что всех горожан нужно поселить в многоквартирных домах. Перенаселенность — не высокая плотность жилья, а превышение норм по числу людей в жилище (1,5 человека на комнату). А число людей на единицу площади вообще ни о чем не говорит.

Вообще разнообразие — природное качество больших городов, и именно оно делает большие города привлекательными для жилья и для экономики.

Расчистка трущоб и строительство на их месте нового квартала не решает проблемы. Деньги обычно вызывают катаклизмические перемены, а нужны — постепенные. Трущобные районы имеют собственный потенциал для развития разнообразия, если сделать так, чтобы жители не захотели его покидать. Для этого нужно культивировать привязанность к месту, чувство безопасности, отношения с соседями.

* * *

Ради интереса посмотрел, что пишет Александер в своем Языке шаблонов. Предлагает делать улицы реже, выделять зоны и совершать все остальные грехи Ортодоксального Градостроительства, с которыми борется Джекобс. И кажется мне, что она лучше уловила суть.

Несколько цитат про заборы:

Пожалуй, первой ласточкой оказался высокий сетчатый забор, которым обнесен жилой массив в духе Лучезарного города-сада, примыкающий к больнице Джона Хопкинса в Балтиморе (крупнейшие научные и образовательные центры вообще проявляют прискорбную изобретательность по части территориальных разграничений). На случай, если кто-либо не поймет, что означает этот забор, на улице, ведущей вглубь массива, установлены знаки: «Посторонним вход воспрещен». Жутко видеть в гражданском городе отгороженную таким образом зону. Это не только глубоко уродливое, но и вполне сюрреалистическое зрелище.

Нью-Йорк не замедлил последовать примеру Балтимора в своем собственном стиле. Если судить по задам жилого массива Амалгамейтед-Хаусез на Нижнем Истсайде, Нью-Йорк пошел даже дальше. У северного конца центральной парковой торгово-прогулочной зоны массива установлены ворота из железных прутьев, постоянно находящиеся на замке и увенчанные не простой металлической сеткой, а переплетением колючей проволоки. ... По соседству находится общественная игровая площадка, а дальше — еще один жилой массив, но для другой категории доходов.

В целом, однако, люди, кажется, очень быстро привыкают к существованию во владениях, обнесенных символическим или настоящим забором, и начинают удивляться тому, как они жили раньше. ... После войны, когда город Ок-Ридж, штат Теннесси, был демилитаризован, перспектива утраты забора, спутника милитаризации, вызывала испуг и страстные протесты многих жителей, вылившиеся в горячие митинги. ... Сходным образом, мой десятилетний племянник Дэвид, родившийся и выросший в Стайвесант-Тауне, «городе внутри города», удивился, узнав, что по улице, на которой стоит наш дом, может ходить кто угодно. «Кто-то ведь должен следить, платят ли они квартплату на этой улице, — сказал он. — Кто-то должен их выгонять, если они не здешние».

Заметив, что люди ищут дополнительный проход с юга на север сквозь слишком длинные кварталы между Пятой и Шестой авеню, один репортер из журнала Нью-Йоркер как-то раз попытался проложить импровизированную «тропу» от Тридцать третьей улицы до Рокфеллер-центра. Он обнаружил приемлемые, пусть и нетрадиционные, способы пройти через десять кварталов, используя сквозные магазины с выходами по обе стороны квартала, сквозные вестибюли и Брайант-парк позади библиотеки на Сорок второй улице. Однако, чтобы преодолеть еще четыре квартала, ему пришлось пробираться сквозь дырки в заборах, перелезать через окна и уговаривать охранников, а два квартала он смог миновать лишь благодаря переходам подземки.

Ну и в заключение не удержусь и приведу длинную выдержку из Пирсига. По-моему, у него можно найти вообще все, что угодно.

Пирсиг, Лайла )
egorius: (Default)

Rebert Heinlein, «Stranger in a Strange Land»

Эту книгу я проглотил первый раз очень давно, когда запоем читал всю фантастику, что попадалась в руки. Попадались, к счастью, и хорошие книги. Конечно, вся полнота осталась негрокнутой: думаю, раньше я просто засыпал на пространных рассуждениях о моральных ценностях. Тем не менее, отдельные моменты запомнились вполне ярко, и когда коллега по работе упомянул эту книгу, захотелось перечитать.

Книга хоть и хорошая, но не бесспорная (а зачем лишать себя удовольствия поспорить с автором?). Вот появляется некий Человек-с-Марса, воспитанный существами из мира, где freedom doesn’t exist и everything is planned, и начинает судить о происходящем на Земле. Тут он grok goodness, а вот тут — grok wrongness. И все ему верят! Как могло получиться, что он разбирается в нашей жизни лучше нас самих?

А дело, оказывается, в марсианском языке:

The concepts can’t be thought about without the language, and the discipline that results in this horn-of-plenty of benefits — from how to live without fighting to how to please your wife — all derive from conceptual logic ... understanding who you are, why you’re here, how you tick — and behaving accordingly. Happiness is functioning the way a being is organized to function ... but the words in English are a tuatology, empty. In Martian they are a complete set of working instructions.

...

The essence of the discipline is, first, self-awareness, and then, self control.

То есть якобы все ценности, весь goodness логически выводятся прямиком из биологического устройства человека (на что в книге есть и другие указания). Но мне ближе позиция Пирсига о том, что общественные и интеллектуальные ценности выводимы из биологии не больше, чем софт выводим из устройства железа.

Хайнлайн, к слову, противоречит самому себе. Вот слова Джубала, которым я как раз верю (а он авторитет даже для Майка):

The only religious opinion I feel sure of is this: self-awareness is not just a bunch of amino acids bumping together!

* * *

Дальше цитаты на память.

Интересно про язык:

Do you grok radio? Or stereovision? Or electronic computers?

Me? No.

Nor I. But I could if I took the time and sweat to learn the language of electronics; it’s not miraculous — just complex. Teleportation is simple, once you learn the language — it’s the language that is difficult.

Чудесно про астрологов:

Alexandra Vesant differed from some astrologers in that she did attempt to calculate the «influences» of heavenly bodies, using a paper-backed book titled The Arcane Science of Judicial Astrology and Key to Solomon’s Stone which had belonged to her late husband, Professor Simon Magus, mentalist, stage hypnotist and illusionist, and student of the Arcanum.

She trusted the book as she had trusted him; there was no one who could cast a horoscope like Simon, when he was sober — half the time he had not needed the book. She knew that she would never have that degree of skill; she always used both almanac and manual. Her calculations were sometimes fuzzy; Becky Vesey (as she had been known) had never really mastered multiplication tables and was inclined to confuse sevens with nines.

...

But, after two hours of painful arithmetic, although she had completed findings for Mr. and Mrs. Douglas, she had nothing for Smith. The trouble was simple — and insuperable. Smith had not been born on Earth.

Her astrological bible did not include such an idea; its anonymous author had died before the first rocket to the Moon. She had tried to find a way out of the dilemma, on the assumption that principles were unchanged and that she must correct for displacement. But she grew lost in a maze of unfamiliar relationships; she was not sure the signs of the Zodiac were the same from Mars ... and what could one do without signs of the Zodiac?

She could as easily have extracted a cube root, that being the hurdle that had caused her to quit school.

She got out a tonic she kept for difficult occasions. She took one dose quickly, poured another, and thought about what Simon would have done. Presently she could hear his steady tones: «Confidence, kiddo! Have confidence and the yokels will have confidence in you. You owe to them.»

She felt much better and started writing the horoscopes for the Douglas’s. It then turned out to be easy to write one for Smith; she found, as always, that words on paper proved themselves — they were so beautifully true!

Прекрасно про церковь (в книге намного больше):

The Shepherd suddenly looked stern and camera zoomed in until his head filled the tank. «After our last Bon Voyage, the sexton found an empty pint bottle in one of the Happiness rooms — of a brand distilled by sinners. That’s past and done; the brother who slipped confessed and paid penance sevenfold, even refusing the usual cash discount — I’m sure he won’t backslide. But stop and think, My Children — Is it worth risking eternal happiness to save a few pennies on an article of worldly merchandise? Always look for that happy, holy seal-of-approval with Bishop Digby’s smiling face on it. Don’t let a sinner palm off on you something «just as good». Our sponsors support us; they deserve your support.

The faith I was reared in didn’t require anybody to know anything. Just confess and be saved, and there you were, safe in the arms of Jesus. A man might be too stupid to count sheep ... yet conclusively presumed to be one of God’s elect, guaranteed an eternity of bliss, because he had been «converted». He might not even be a Bible student and certainly didn’t have to know anything else.

A confidence man knows he’s lying; that limits his scope. But a successful shaman believes what he says — and belief is contagious; there is no limit to his scope.

Про писателей:

«Read it?» Good God! It's bad enough to write such a thing.

You have to give an editor something to change, or he gets frustrated. After he pees in it, he likes the flavor better, so he buys it.

Про политиков:

Presently Douglas concluded, having said nothing and said it very well.

In the Tennessee legislature a bill was introduced to make pi equal to three; it was reported out by the committee on public education and morals, passed without objection by the lower house and died in the upper house.

Про жизнь:

Goddam noisy box (телевизор).

Since I have no interest in money other that to spend it, it is impossible for me to get rich.

There is no safety this side of the grave.

This is ... a home ... and, as such, it combines anarchy and tyranny without a trace of democracy, as in any well-run family, i. e., they are on their own except where I give orders, which orders are not subject to debate.

For a long, long time he had been getting through that black period between waking and the first cup of coffee by telling himself that tomorrow might be a little easier.

egorius: (Default)

Георгий Старостин, «К истокам языкового разнообразия»

Книга о сравнительно-историческом языкознании, сиречь компаративистике. Написана в стиле бесед с представителями так называемой московской школы, стоящими на позициях, что родство языков надо доказывать поиском регулярных и системных совпадений, а не как попало (что представляется мне логичным, хоть и закономерно трудным).

Книга предназначена для обращения подрастающих кадров в свою веру. Но для этой цели она получилась великовата: пятьсот с лишним страниц. Понятно, что товарищей ученых тянуло потрепаться, но редакторская бритва книге не повредила бы.

Из интересного для себя:

  • Археология позволяет заглянуть в материальный мир предков, генетика — в происхождение человека, а лингвистика — восстановить язык, культуру и особенности мышления (в тему Гая Дойчера). При всем при этом компаративисты считают, что объединять изыскания этих трех наук еще не пришло время.
  • Регулярность языковых трансформаций касается в основном фонетики; хуже обстоит дело с семантикой и совсем плохо — с грамматикой. Звучание корней слов восстановить можно, примерное значение понять можно, а всякие там суффиксы-роды-падежи со временем пропадают бесследно.
  • Лингвисты пытаются применять методы математической статистики (лексикостатистика), но им трудно.
  • Значительные сложности связаны с замещением слов на слова другого языка. Скорость замещения неодинакова: дольше всего держится базовая лексика (стословный список Сводеша — порядка 5 слов за тысячелетие), культурная лексика заимствуется гораздо охотнее.
  • Существует метод глоттохронологии, основанный на оценках скорости замещения, который позволяет оценить точку во времени, где разошлись два предположительно родственных языка.
  • Индоевропейская реконструкция сделана на 5-6 тысячелетий назад. Худо-бедно достигнутый предел, кажется, около 10-12 тысяч лет (ностратическая реконструкция). Можно ли что-то реконструировать глубже — непонятно, но надежда теплится.
  • Бесполезно непосредственно сравнивать два не родственных языка; надо сравнивать их реконструкции, то есть спускаться по дереву (которое не вполне дерево из-за заимствований; некая аналогия с генетикой: горизонтальный перенос генов) к той точке, из которой они оба ответвились.
  • Реконструкция восстанавливает праязык на определенный момент времени в прошлом. Но где говорили на этом языке — можно только догадываться. Удивительно, что иногда действительно можно по восстановленным словам, относящимся, например, к климату (названия растений субтропиков), роду деятельности (мореплавание, земледелие) и т. п.

egorius: (Default)

Роберт Пирсиг, «Лайла»

На этот раз — исследование морали. Долго не решался за нее взяться, боялся испортить впечатление от «Дзена». Но нет, у Пирсига нашлось, чем удивить и над чем подумать.

Началось все с того, что автор-Федр заинтересовался коренными американцами — индейцами, вкусил пейота и погрузился в антропологию. Но быстро понял, что в антропологии со времен XIX века и Франца Боаса научные работы должны быть основаны исключительно на фактах, а любые ценностные (то есть субъективные) суждения не могут являться предметом научного исследования. Но какая антропология без культуры и культурных ценностей, которые оказались вытесненными за пределами науки? Поразмыслив, Федр понял, что надо подниматься над наукой и создавать Метафизику Качества как новый фундамент, на котором можно построить нормальную антропологию.

Выход, конечно, в том, чтобы перестать относить ценности к объектам или субъектам, и принять то, что ценности, мораль и Качество — идентичны, и являются первичной эмпирической реальностью. А субъекты и объекты — лишь дальнейшее разделение, причем не единственно возможное. И, таким образом, наш мир — это не мир «реальных» объектов и субъектов, а прежде всего моральный порядок.

Федр выделил статическую и Динамическую формы Качества. Статическая форма — установленный набор ценностей, структур знаний, законов; это стабилизирующая сила с компонентом памяти. Динамическая форма — предшествующий интеллектуальному познанию передний край реальности, источник изменений. Эти две формы находятся в фундаментальной оппозиции друг к другу и не могут существовать одна без другой.

Статические модели можно разделить на неорганические, биологические, социальные и интеллектуальные. Эти модели действуют одновременно и практически независимо друг от друга. Более высокий уровень основан на том, что снизу, но не является производным от него; он находится в оппозиции к нижнему уровню, доминируя и контролируя его в своих целях. Аналогия: программа работает на железе, но это практически независимые вещи (пересекаются только на уровне машинных кодов); программа не может быть выражена в терминах уровней электрического напряжения. Точно так же невозможно объяснить общественную мораль в терминах неорганической химии.

Все сущее можно рассматривать как деятельность, основанную на морали. Существует несколько моральных систем. Неорганическая природа одерживает верх над хаосом. Биологические структуры побеждают голод и смерть. Социальные структуры подчиняют себе биологические. Интеллект борется за власть над обществом. Такое понимание морали шире, чем обычное социально-биологическое.

У каждого из четырех уровней — свои ценности. Жизнь обладает моральным преимуществом над природой (то есть выбор в пользу жизни более нравственен), общество — над индивидом, идеи — над обществом, и Динамическая мораль над всеми перечисленными статическими структурами. Высшая ценность — свобода от любых статических структур, при том что эта свобода не предполагает разрушение самих этих структур. Это можно считать смыслом жизни (которого, с точки зрения современной науки, рассматривающей статические модели, просто нет).

Метафизика Качества объясняет многие явления и противоречия. Материя и сознание: материальные структуры поддерживают биологические, социальные и интеллектуальные, но все они независимы и подчиняются своим законам, невыводимым из законов существования материи. Свобода воли и предопределенность: суть Динамическая и статическая формы Качества. Причинность: «A является причиной B» есть то же самое, что «B полагает ценным предварительное условие A».

Разумеется, книга много шире этого конспектика.

Федру нравилось это слово, «философология». ... Философология для философии — это то же самое, что музыковедение для музыки, что искусствоведение для искусства, а литературоведения для литературы. Это производная, вторичная отрасль знания, которая в ряде случаев просто паразитирует на теле своего «хозяина», полагая, что управляет его поведением посредством процедур анализа и интерпретации.

Литературоведов иногда удивляет та ненависть, которую питают к ним писатели. В не меньшей степени бывают удивлены искусствоведы, когда узнают, что думают о них художники. ... Перед философологами эта проблема не стояла, так как философы как класс в наше время просто не существуют.

Федр помнил, что его всегда ставили в тупик строки из «Одиссеи» Гомера, где временами друг другу приравниваются Качество и известность. Не исключено, что во времена Гомера, когда эволюция еще не трансформировала социальное в интеллектуальное, эти вещи были идентичными.

Гомер, «Одиссея» (пер. Жуковского)

Восполняя пробелы. Довольно специфическое чтение, эдакая древнегреческая былина, но втянуться можно. Большую часть времени все вкушают и возлияют (один лишь не может ничем побежден быть желудок), предаются сну (время, однако, уж нам о постелях подумать, чтоб сладко / в сон погрузившись, на них успокоить усталые члены) и совершают жертвоприношения, причем все это обильно и со вкусом. А еще Одиссей был не только хитромудрым (нет, конечно, царем быть не худо), но и тупо жадным (должно богатства мои перечесть, чтоб увидеть, / цело ли все).

Никакого aretê в переводе, конечно, нет. Зато есть виноцветное море, о котором ниже.

Гай Дойчер, «Сквозь зеркало языка»

Книга оставила двойственное впечатление. Автор задается вопросом, как язык связан с мировосприятием. Чем обусловлено деление окружающего на грамматические категории — самой природой или культурой? Влияет ли язык на мышление? Одинаково ли сложны разные языки?

Добрая треть книги исследует эти вопросы на примере восприятия цвета. Почему Гомер называл море виноцветным (и вообще странно путал цвета)? Первым этим вопросом задался в середине XIX века Уильям Гладстон, предположив, что во времена древней Греции цветовая чувствительность людей еще не была развита. Затем Лазарь Гейгер отметил ту же неразвитость и в других древних культурах, указал универсальный сценарий развития чувствительности (красный, желтый, зеленый, синий) и сообразил, что между восприятием цвета и его выражением в языке могут быть отличия. Дальше эти идеи варились в котле дарвинизма и ламаркизма, и к концу XIX века стало понятно, что глаз не мог сильно измениться за несколько тысяч лет. Появилось и окрепло мнение, что с восприятием у древних было все в порядке, но они не делали различий между некоторыми цветами в своем языке. Теорию много раз проверяли на племенах дикарей и она подтверждалась: например, выяснилось, что племена индейцев не делают различий в языке между синим и зеленым, а также желтым и зеленым цветами (но прекрасно отличают оттенки друг от друга). В XX веке маятник научной мысли продолжал свои колебания от убеждения, что деление цветового пространства в каждой культуре может быть выбрано произвольно до уверенности в исключительно природной обусловленности цветовых обозначений. Получается такая интересная смесь лингвистики, антропологии, биологии и генетики.

Сам автор придерживается некой средней позиции, что культура пользуется ограниченной свободой выбора категорий, оставленной ей природой. Но делает он это довольно странно, периодически поливая грязью своих «оппонентов». Досталось всем, и Сепиру c Уорфом за лингвистическую относительность («язык определяет мышление»), и Хомскому за универсальную грамматику, и даже Оруэлл попал под горячую руку. При этом изложение упрощается до популярного уровня; тот же Плунгян, хоть и для школьников, а глубже и академичнее.

А вот еще цитата из «Лайлы», чтобы оценить широту Пирсига:

Не только формы безумия варьируются от культуры к культуре; варьируются и формы психического здоровья. ... Каждая культура предполагает, что ее верования соотносятся с определенной внешней по отношению к ней действительностью, но география религиозных верований показывает, что за эту внешнюю реальность они могут принять черт знает что. Даже характер и набор «фактов», которые являются объектом наблюдения со стороны людей, желающих ими подтвердить верность своего представления об «истине», зависит от культуры, к которой эти люди принадлежат.

Категории, несущественные для определенной культуре, писал Боас, никоим образом не представлены в ее языке. Зато культурно релевантные категории будут там представлены исключительно детализировано.

...

Эскимосы умеют определять шестнадцать различных форм льда — так же как мы способны различать сотни пород деревьев и кустарника. Индусы же, наоборот, используют одно и то же слово для обозначения снега и льда. Индейцы племени крик и натчез не различают желтый и зеленый цвета. Точно таким же образом индейцы племени чокто, туника и кересиан пуэбло, равно как и многие другие, одним и тем же словом обозначают цвета зеленый и синий. У индейцев племени хопи нет специального слова для обозначения времени. Эдвард Сепир писал по этому поводу:

«Суть дела в том, что контуры так называемого «реального мира» в значительной степени подсознательно обусловлены языковыми нормами той или иной группы...»

А вот мнение Клакхольна:

«... Каждый народ обладает своей системой категоризации, с помощью которой он оформляет свой опыт. Язык как бы говорит нам: «обрати внимание на это», или «воспринимай это как отдельное от того», или «такая-то и такая-то вещь всегда составляют пару». Так как человека с детства учат так, а не иначе отвечать на проявления внешних объектов, он принимает эти формы языковой категоризации за нечто само собой разумеющееся, за то, что принадлежит жизни, а не ему».

egorius: (Default)

Владимир Плунгян, «Почему языки такие разные»

Началось все с того, что каким-то образом я набрел на лекции известного лингвиста Андрея Анатольевича Зализняка на «Элементах». Скажем, об истории русского языка (там внизу есть ссылки и на другие его лекции). Оказалось на удивление интересно.

Например, выяснилось, что с начала истории русского языка (где-то X век) использовались и собственно русский — как разговорный и деловой, — и вместе с ним — в качестве литературного — церковнославянский (древноболгарский). Отсюда такие формы, как

  • берег — брег,
  • сделано — сделанный,
  • мочь — мощь.
Так что изрядная часть наших слов и правил речи на самом деле заимствована из церковнославянского (оставляя в стороне прочие заимствования, которых тоже хватает).

Большей неожиданностью оказалось, что русский язык и сам по себе изначально был неоднороден: существовал новгородский диалект (Великий Новгород, Псков) и более классическая форма (Киев, Суздаль, Ростов). Например,

  • на руце — на руке,
  • у сестре — у сестры,
  • в земле — в земли,
  • помоги — помози.
Постепенно эти диалекты слились; примерно половина вариантов осталась от одного, а половина — от другого. И только после этого произошло разделение общего языка на великорусский, белорусский и украинский.

Про двойственное число уж и молчу.

К сожалению, у самого Зализняка нет книг, но в качестве популярной литературы он советовал Плунгяна. Там и про принципы эволюции языков, и про имеющееся разнообразие, и про внутреннее устройство. Написано достаточно просто, с прицелом на старших школьников, но интересно и на хорошем уровне.

Древние грамматические особенности не исчезают бесследно, от них, как правило, остаются какие-то следы, какие-то осколки. Лингвист, как археолог, может, внимательно изучая какой-нибудь современный язык, довольно много сказать о его прошлом.

Frank Herbert, «Dune»

Помню, была такая игрушка, со спайсом и харвестерами. А до книги я тогда почему-то не добрался.

Теперь такое хорошо читать на английском — вроде как не ерундой занимаешься, а пользы для.

egorius: (Default)

Роберт Чалдини, «Психология влияния»

Книга про способы влияния на людей. Мы очень легко ведемся на уловки, эксплуатирующие тот факт, что большинство действий на самом деле выполняются на автомате, не думая. Наши стереотипные реакции, полезные в большинстве ситуаций, являются в то же время и «дырой в безопасности».

Автор подробно и многословно (чересчур, на мой вкус) рассматривает разные механизмы:

  • Оказание нам услуги (даже непрошеной) дает основания требовать от нас ответной (даже неравноценной) услуги;
  • Отказавшись от одного предложения, нам трудно отказаться от последующего, представленного как уступка;
  • После принятия решения мы стремимся следовать ему и оправдываем свой выбор, даже если он оказался неверным;
  • Добившись один раз малого, можно требовать от нас большего — мы сами убедим себя в том, что так надо;
  • Чем больше усилий мы тратим на принятие обязательства, тем вернее ему следуем;
  • «Делай как все»: наше отношение к чему-либо (особенно в случае неясности) определяется отношением к нему окружающих;
  • Особенно охотно мы выполняем требования тех, кто нам нравится (знакомство, физическая привлекательность, сходство с нами, лесть, контраст с неприятным, любые ассоциации с приятным);
  • Мы склонны безоговорочно повиноваться авторитету (эффект авторитета можно создать титулом, одеждой и вещами);
  • Ценность чего-либо увеличится для нас, если мы сочтем это дефицитным или недоступным.

Полезно познакомиться, чтобы вовремя отключать автопилот и включать мозги. На одну полку со «Сначала скажите нет» Джима Кэмпа.

egorius: (Default)

Читаем курс в офисе одной компании.

Перерывы на кофе для участников проводятся в строго установленное время на выделенной кухне. Объявление на дверях предлагает остальным сотрудникам в указанные часы пользоваться другими помещениями.

Перед самым перерывом специально обученные барышни из АХО раскладывают на столах плюшки, печеньки и конфетки и присматривают за ними. После окончания перерыва те же барышни аккуратно сгребают всю оставшуюся роскошь в коробки и уносят в неизвестном направлении до следующего раза.

* * *

Тогда, посовещавшись, решили перекусить. Развели на обочине костерок, заварили чай. Вадим Афанасьевич вскрыл банку вишневого варенья.

Володя предоставил в общее пользование свое любимое кушанье — коробку тюльки в собственном соку.

Шустиков Глеб, немного смущаясь, достал мамашины твороженники, а Ирина Валентиновна — плавленый сыр «Новость», утеху ее девического одиночества.

Даже старик Моченкин, покопавшись в портфеле, вынул сушку.

Сели вокруг костерка, завязалась беседа.

...

— Халатность еще и не к тому приводит, — проскрипел старик Моченкин, уплетая твороженники, тюльку в собственном соку, вишневое варенье, сыр «Новость», хлебая чай, зорко приглядывая за сушкой.

... [на следующий день] ...

Сушку свою он опять вынул и положил на стол ближе к локтю.

— Василий Аксенов, «Затоваренная бочкотара»

egorius: (Default)

Михай Чиксентмихайи, «Поток: психология оптимального переживания»

Про понятие потока, в котором наступают предельная концентрация и необычайный прилив сил, я уже давно читал в разных книгах (по программированию, как ни странно), а эта — написана самим автором концепции.

Говоря о потоке, я всегда вспоминаю былые занятия живописью (опять-таки, как ни странно), когда удавалось отключиться от реальности и будто со стороны смотреть на то, как руки сами находят нужные краски и место для них на бумаге; потом приходишь в себя и немного не веришь, что на этюднике — твоя собственная работа. Конечно, поток наступает и в других ситуациях (например, при программировании, что как раз совсем не странно), но не так ярко: по крайней мере, сомнений в авторстве у меня не возникает.

В целом, «Поток» — очень хорошая книга с правильными установками. Но.

Дело в том, что чем дальше я читал Михая, тем четче понимал, что его Поток и Качество Пирсига — по сути одно и то же. Скажем так: для меня Поток — это состояние, в котором рождается Качество.

Вот только один пример: Михай рассуждает о даосской концепции Ю:

Одним из наиболее интересных примеров того, каким образом великие мыслители прошлого трактовали явление потока, является концепция Ю, возникшая в трудах даосского философа Чжуан-цзы, жившего около 2300 лет назад. ... Чжуан-цзы считал, что Ю — это единственно правильный способ жизни: действовать спонтанно, не думая о внешней выгоде, полностью сливаясь с миром — то есть, пользуясь нашими терминами, постоянно пребывать в потоке.

...

Для достижения мистических высот Ю не требуется каких-то сверхчеловеческих качеств. Нужно просто научиться фокусировать свое внимание на возможностях для действия, предлагаемых окружением, что позволит совершенствовать навыки, которые со временем станут настолько автоматизированными, что будут производить впечатление спонтанных и сверхъестественных. ... Если моя интерпретация верна, то состояние потока, или Ю, — это та точка, где встречаются Восток и Запад: в обоих культурах экстаз имеет одно и то же происхождение.

Заглянем в Пирсига:

Потом Федр, сам не зная зачем, подошел к книжной полке и вытащил синюю книжицу в картонном переплете. Он сам переписал и переплел ее много лет назад, когда не смог найти в продаже. Ей было 2400 лет — «Дао дэ цзин» Лао Цзы. Федр вчитывался в строки, читанные уже множество раз, но сейчас изучал их, чтобы понять, сработает ли некая подстановка. Читал и интерпретировал прочитанное одновременно.

Он читал:

Качество, которое может быть выражено словами, не есть Абсолютное Качество.

И он то же самое говорил.

...

Он разгадал код.

Федр читал дальше. Строку за строкой. Страницу за страницей. Ни единого несоответствия. Он все время твердил о Качестве — здесь это было Дао, великая творящая сила всех религий, восточных и западных, прошлых и настоящих, всего знания, всего.

Занятно, что у Михая нет ссылки на «Дзен и искусство ухода за мотоциклом» Пирсига. Хотя это и логично, ведь тогда ему пришлось бы признать, что Поток невозможно определить, и его «N элементов и M правил», неизменно присутствующие в современных американских книгах, звучат фальшиво.

Тем не менее смело рекомендую книгу всем, кто не осилит Пирсига.

P. S. Не могу не процитировать (про созерцание):

Фотограф смотрит на небо и говорит: «Кодахромовое небо. Неплохо, Господи. Ты почти так же хорошо, как Кодак».

Roger Kaufman, «A Fortran Coloring Book» (1981)

Видимо, одна из первых книг о серьезных вещах «в комиксах». Доктор Кауфман от руки нарисовал почти три сотни страниц («The author personally dotted every i and crossed every t») и сумел нескучно и на пальцах рассказать о Фортране и вычислительных методах на уровне «переменные — это ящички в комоде вашей мамочки».

Редкий пример компьютерной книги, предмет которой (Фортран 66) безнадежно устарел, но сама она до сих пор интересна, уже как арт-объект.

egorius: (Default)

Бен Шнейдерман, «Психология программирования» (1984 год)

Такие книги интересны тем, что в них, как в термопаре, соединяются материалы с разными свойствами. Что еще меняется так быстро, как программирование, и так медленно, как люди? На страницах книги еще идет спор о том, надо ли писать GOTO и следует ли делать отступы в коде, а люди — люди все те же:

Располагающая физическая окружающая обстановка очень помогает работе. Неудобная физическая обстановка плохо сказывается на качестве работы, оказывает деморализующее действие и является хорошим предлогом для работы где-нибудь в другом месте. ... Социальное окружение на работе также играет важную роль. Работа, подходящая в атмосфере дружелюбия, теплоты и сердечности, доставляет радость и удовлетворение. Люди работают для того, чтобы общаться, а не только из экономических соображений.

Хороший администратор [имеется в виду менеджер — язык меняется!] должен быть достаточно требовательным, чтобы обеспечить высокую интенсивность работы и деловую обстановку, но и достаточно располагать к себе, чтобы не расхолаживать работников и не быть им неприятным. Идеальный администратор должен быть технически компетентен, но более необходимым и редким качеством является административная проницательность. Хороший руководитель обеспечит соответствующий уровень требований, наладит хорошую обратную связь, отдаст должное хорошо сделанной работе и будет по необходимости строг к промахам сотрудников.

Руководство — это искусство, которым трудно овладеть. Хороший программист может и не быть хорошим руководителем. Программисты, которых предполагается выдвинуть на руководящие позиции, должны пройти соответствующую тренировку и находится под тщательным наблюдением.

Из забавного: в качестве эпиграфов есть цитаты и из Ершова, и из Пирсига. Тесен мир, узка прослойка.

В целом — книга для любителей-археологов; на полку рядом с Барри Боэмом.

Финн, «Здравствуйте, мистер Бог, это Анна»

Старшая ребенка взяла почитать в библиотеке, проглотила за день, «очень понравилось, но не все поймут».

Если говорить о сухом остатке (уже с моей позиции, конечно), то книга о познании мира и самого себя без оглядки на мешающие нам социальные и прочие шоры, почти буквально глазами и устами младенца. А в центре всего стоит «мистер Бог», которого автор понимает еретически широко: кроме очевидной идеи о том, что все религии на самом деле едины, он утверждает, что и наука с ее поиском Истины суть то же самое.

В итоге остались смешанные чувства. С одной стороны, можно только приветствовать книгу, которая учит думать самому, а не слушать мнение других. С другой, я не во всем разделяю позицию автора и не со всеми выводами согласен. Ну и непонятно, к чему трагический финал.

egorius: (Default)

Михаил Лаврентьев, «...Прирастать будет Сибирью» (1980 год)

Попалась на глаза книга Михаила Алексеевича Лаврентьева, академика, одного из причастных к образованию Новосибирского академгородка. В основном про науку, воспоминания и агитация молодежи, а мне было интересно узнать что-нибудь про сам город.

18 мая [1957 года] Совет Министров издал постановление... В нем было записано: «Организовать Сибирское отделение Академии наук СССР и построить для него научный городок близ города Новосибирска...»

Интересно, когда и кем было принято решение, что академгородок будет близ, а не в черте города?

В Новосибирске площадка под будущий академгородок была выбрана единодушно. Здесь нас устраивало все... Город делился на три зоны: институтскую и две жилые... Академгородок первым в Союзе строился по принципу микрорайонов... Это был прекрасно задуманный благоустроенный город примерно на 35 тысяч жителей...

Главная его красота — лес... Строители жаловались, что деревья им мешают, но были запрещены даже полные повороты башенных кранов, чтобы не повредить деревья. ... Пешеходные тропинки в лесу посыпались песком и гравием только после того, как жители «голосовали ногами» за оптимальные маршруты.

Со строителями все понятно, им только дай. Но вот что я не пойму: почему тогда людям, принимающим решения, было не наплевать? Не могу себе представить, чтобы сейчас где-то могли построить что-то, сравнимое с академгородком или Протвино. Деньги виноваты? Или просто всем по барабану?

Планирование и управление строительством велось на основе новейших методов...

Это очень смешно на фоне дальнейших рассказов о том, как приходилось воевать за стройматериалы и технику. Да и после Щедровицкого тоже смешно.

Кстати, о Щедровицком. Я все ждал, что может быть Лаврентьев скажет хоть что-то про трудности. Но нет, автор оптимистичен и ограничивается фразами типа конечно, нам не все удалось или хотя и не все шло так гладко, как проектировалось, но. Ни слова о проблемах: все типа жили одной дружной семьей и все было прекрасно.

Ну и в заключение стих про Михаила Романовича Шуру-Буру. Видимо, это судьба такая — попадать в стихи.

На уроках физкультуры
Не бывало Шуры-Буры,
И за это Шуре-Буре
Не бывать в аспирантуре.

А. Ефимов, «О языке пропагандиста» (1952 год)

Коллега [livejournal.com profile] shaplov поделился раритетом. Вот думаю теперь, не повесить ли над рабочим столом лозунг:

Русский язык мы портим. Иностранные слова употребляем без надобности. Употребляем их неправильно. ... Не пора ли объявить войну коверканью русского языка?

— В. И. Ленин

В целом осталось ощущение, что у автора раздвоение личности. Местами очень дельные мысли и советы, а местами — весьма посредственное (с точки зрения языка) восхваление великих вождей и учителей. Буквально в одном абзаце речь про использование синонимов, а в следующем — три раза подряд «великий». Скорее всего, автор — компилятор, причем довольно бездарный.

Зато книжку можно использовать как прививку от желания вернуть прежние времена.

Нил Шубин, «Внутренняя рыба»

Автор — палеонтолог, не чуждый генетике — подробно и занимательно разбирает историю происхождения человека чуть не от самых микробов. Кто бы, например, мог подумать, что икота досталась нам от двоякодышащих? Весьма интересная книга, правда все время хочется назвать ее «Внутренняя жаба».

Profile

egorius: (Default)
egorius

September 2017

M T W T F S S
     123
45678 910
1112131415 1617
18 19 202122 23 24
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 07:11 am
Powered by Dreamwidth Studios