А мне нравится...

[egorius]

Ну что ж, «Война и мир» лежит дочитанная. И знаете какое дело? Мне понравилось.

Зря нас пичкали Толстым в школе, всё-таки не для того возраста эта книга. Конечно, после летних каникул, испорченных двумя толстыми томами, трудно побороть в себе предвзятое негативное отношение. Но вот если его побороть… неожиданно оказывается, что книга-то интересная.

Как-то повелось считать, что книга состоит из двух частей: «про сражения» и «про балы», то есть собственно про войну и про мир. (По статистике мальчики ещё как-то осиливают первое, но пропускают второе, а девочки, соответственно, наоборот.) А вот я сейчас получил больше всего удовольствия от лирических отступлений, когда Толстой отвлекается от экшена и главу-другую предаётся рассуждениям. Кому-то, наверное, эти рассуждения покажутся занудными, но по-моему всё это очень сильно написано.

Резюме такое: оказывается, удовольствие можно получать и от классики. Каково?

Сборная солянка (люблю я это дело):

• … сказал он, выговаривая э вместо е и ъ вместо ь.
• Оттого ли он был не в духе, что приезжал князь Василий, или оттого он был особенно недоволен приездом князя Василья, что был не в духе; но он был не в духе…
• …про отца Амфилохия…
• Но он был так занят целые дни, что не успевал подумать о том, что он ничего не думал.
• Он испытывал несчастную способность многих, особенно русских людей,— способность видеть и верить в возможность добра и правды, и слишком ясно видеть зло и ложь жизни, для того чтобы быть в силах принимать в ней серьёзное участие.
• Это чорт знает, что такое!
• Француз бывает самоуверен потому, что он почитает себя лично, как умом, так и телом, непреодолимо-обворожительным как для мужчин, так и для женщин. Англичанин самоуверен на том основании, что он есть гражданин благоустроеннейшего в мире государства, и потому, как англичанин, знает всегда, что ему делать нужно, и знает, что всё, что он делает как англичанин, несомненно хорошо. … Русский самоуверен именно потому, что он ничего не знает и знать не хочет, потому что не верит, чтобы можно было вполне знать что-нибудь.
• Доктора ездили к Наташе и отдельно и консилиумами…; но ни одному из них не приходила в голову та простая мысль, что им не может быть известна та болезнь, которой страдала Наташа… Эта простая мысль не могла приходить докторам (так же, как не может прийти колдуну мысль, что он не может колдовать) потому, что их дело жизни состояло в том, чтобы лечить, потому, что за то они получали деньги, и потому, что на это дело они потратили лучшие годы своей жизни.
• Они толкуют про медицину. Какая медицина, когда они не могут вылечить насморка?
• Хороша ли, плоха ли моя голова, а положиться больше не на кого…
• «О, как тяжёл этот непрекращающийся бред!»…
• …Платон Каратаев остался в деше Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого.
• Рана эта, от которой Тихон лечился только водкой, внутренне и наружно, была предметом самых веселых шуток во всем отряде…
• Несмотря на то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он всё-таки выздоровел.
• — Вы пьёте водку, граф?…
• Мы думаем, как нас выкинет из привычной дорожки, что всё пропало; а тут только начинается новое, хорошее.
• Для того чтобы приказание было наверное исполнено, надо, чтобы человек выразил такое приказание, которое могло бы быть исполнено.
• Только в наше самоуверенное время популяризации знаний, благодаря сильнейшему орудию невежества — распространению книгопечатания…