egorius: (Default)

Neal Stephenson, «Anathem»

Второе произведение Стивенсона, до этого читал только прекрасный Криптономикон. Занятно, что книгу посоветовал на конференции в Москве товарищ из Новосибирска, с которым мы познакомились в Твери и который, как оказалось, бывал в Протвино.

Дело происходит в изрядном будущем на планете, напоминающей (как потом выясняется, неспроста) нашу. В свое время тамошние ученые чуть все не угробили, за что им надавали по ушам и загнали в монастыри. Но они и там не успокоились и периодически нарывались на истерику и погромы: осваивали термоядерный синтез и новую материю, развлекались с генной инженерией и учились управлять множественностью миров. И тут... ну вы поняли, начинается самое интересное.

На мой взгляд, это научная фантастика в самом лучше смысле этих слов. Она фантастика, с острым сюжетом и безумными поворотами. Но она и научная: обыгрываются разные течения мысли (хорошее знание истории философии не помешало бы; жаль, что это не про меня), многое крутится вокруг квантовой теории.

Помимо прочего, Нил отменно играет с этимологией, щедро вводя новые слова и показывая, как их написание и смысл менялись тысячелетиями. Читать бывает сложновато, но оно того стоит. Да, разумеется — только на английском, про перевод даже не стал узнавать.

Reticule: (1) In Proto-, Old-, and Middle Orth, a small bag or basket, netlike in its construction. (2) In early Praxic Orth, a gridlike network of lines or fine wires on an optical device. (3) In later Praxic and New Orth, two or more syntactic devices that are able to communicate with one another.

Reticulum: (1) When not capitalized, a reticule formed by the interconnection of two or more smaller reticules. (2) When capitalized, the largest reticulum, joining together the preponderance of all reticules in the world. Sometimes abbreviated to Ret.

Ita: (1) In late Praxic Orth, an acronym (therefore, in ancient texts sometimes written ITA) whose precise etymology is a casualty of the loss of shoddily preserved information that will forever enshroud the time of the Harbingers and the Terrible Events. Almost all scholars agree that the first two letters come from the words Information Technology, which is late Praxic Age commercial bulshytt for syntactic devices. ...

Еще какие-то кусочки на память:

I ... took out the cartabla and figured out how to use its interface. This took longer than I’d expected because it wasn’t made for literate people. I couldn’t make any headway at all with its search functions, because of all its cack-handed efforts to assist me.

But in the intervening hours, my brain had been changing to fit the new shape of my world. I guess that’s why we can’t do anything else when we’re sleeping: it’s when we work hardest.

Thousand of years ago, the work that people did had been broken down into jobs that were the same every day, in organizations where people were interchangeable parts. All of the story had been bled out of their lives. That was how it had to be; it was how you got a productive economy. ... The people who’d made the system thus were jealos, not of money and not of power but of story. If their employees came home at day’s end with interesting stories to tell, it meant that something had gone wrong... The Powers That Be would not suffer others to be in stories of their own unless they were fake stories that had been made up to motivate them.

These people cared about eternal truths. Believed that some — but not all — such truths were written down in a book. That their book was right and the others wrong. This much they had in common with most of the other people who had ever lived. Fine — as long as they left me alone.

You and I can think about things. Symbols in our brains have meanings. The question is, can a syntactic device think about things, or merely process digits that have no Aboutness — no meaning.

Consciousness is enacted in the physical world, on physical equipment... nerve tissue, or perhaps some artificial device of similar powers... what the Ita would call hardware. Yet Ataman’s premise is that consciousness itself, not the equipment is the primary reality.

And it happened all the time that the compromise between two perfectly ration alternatives was something that made no sense at all.

Следующая на очереди — Reamde.

egorius: (Default)

Роберт Пирсиг, «Лайла»

На этот раз — исследование морали. Долго не решался за нее взяться, боялся испортить впечатление от «Дзена». Но нет, у Пирсига нашлось, чем удивить и над чем подумать.

Началось все с того, что автор-Федр заинтересовался коренными американцами — индейцами, вкусил пейота и погрузился в антропологию. Но быстро понял, что в антропологии со времен XIX века и Франца Боаса научные работы должны быть основаны исключительно на фактах, а любые ценностные (то есть субъективные) суждения не могут являться предметом научного исследования. Но какая антропология без культуры и культурных ценностей, которые оказались вытесненными за пределами науки? Поразмыслив, Федр понял, что надо подниматься над наукой и создавать Метафизику Качества как новый фундамент, на котором можно построить нормальную антропологию.

Выход, конечно, в том, чтобы перестать относить ценности к объектам или субъектам, и принять то, что ценности, мораль и Качество — идентичны, и являются первичной эмпирической реальностью. А субъекты и объекты — лишь дальнейшее разделение, причем не единственно возможное. И, таким образом, наш мир — это не мир «реальных» объектов и субъектов, а прежде всего моральный порядок.

Федр выделил статическую и Динамическую формы Качества. Статическая форма — установленный набор ценностей, структур знаний, законов; это стабилизирующая сила с компонентом памяти. Динамическая форма — предшествующий интеллектуальному познанию передний край реальности, источник изменений. Эти две формы находятся в фундаментальной оппозиции друг к другу и не могут существовать одна без другой.

Статические модели можно разделить на неорганические, биологические, социальные и интеллектуальные. Эти модели действуют одновременно и практически независимо друг от друга. Более высокий уровень основан на том, что снизу, но не является производным от него; он находится в оппозиции к нижнему уровню, доминируя и контролируя его в своих целях. Аналогия: программа работает на железе, но это практически независимые вещи (пересекаются только на уровне машинных кодов); программа не может быть выражена в терминах уровней электрического напряжения. Точно так же невозможно объяснить общественную мораль в терминах неорганической химии.

Все сущее можно рассматривать как деятельность, основанную на морали. Существует несколько моральных систем. Неорганическая природа одерживает верх над хаосом. Биологические структуры побеждают голод и смерть. Социальные структуры подчиняют себе биологические. Интеллект борется за власть над обществом. Такое понимание морали шире, чем обычное социально-биологическое.

У каждого из четырех уровней — свои ценности. Жизнь обладает моральным преимуществом над природой (то есть выбор в пользу жизни более нравственен), общество — над индивидом, идеи — над обществом, и Динамическая мораль над всеми перечисленными статическими структурами. Высшая ценность — свобода от любых статических структур, при том что эта свобода не предполагает разрушение самих этих структур. Это можно считать смыслом жизни (которого, с точки зрения современной науки, рассматривающей статические модели, просто нет).

Метафизика Качества объясняет многие явления и противоречия. Материя и сознание: материальные структуры поддерживают биологические, социальные и интеллектуальные, но все они независимы и подчиняются своим законам, невыводимым из законов существования материи. Свобода воли и предопределенность: суть Динамическая и статическая формы Качества. Причинность: «A является причиной B» есть то же самое, что «B полагает ценным предварительное условие A».

Разумеется, книга много шире этого конспектика.

Федру нравилось это слово, «философология». ... Философология для философии — это то же самое, что музыковедение для музыки, что искусствоведение для искусства, а литературоведения для литературы. Это производная, вторичная отрасль знания, которая в ряде случаев просто паразитирует на теле своего «хозяина», полагая, что управляет его поведением посредством процедур анализа и интерпретации.

Литературоведов иногда удивляет та ненависть, которую питают к ним писатели. В не меньшей степени бывают удивлены искусствоведы, когда узнают, что думают о них художники. ... Перед философологами эта проблема не стояла, так как философы как класс в наше время просто не существуют.

Федр помнил, что его всегда ставили в тупик строки из «Одиссеи» Гомера, где временами друг другу приравниваются Качество и известность. Не исключено, что во времена Гомера, когда эволюция еще не трансформировала социальное в интеллектуальное, эти вещи были идентичными.

Гомер, «Одиссея» (пер. Жуковского)

Восполняя пробелы. Довольно специфическое чтение, эдакая древнегреческая былина, но втянуться можно. Большую часть времени все вкушают и возлияют (один лишь не может ничем побежден быть желудок), предаются сну (время, однако, уж нам о постелях подумать, чтоб сладко / в сон погрузившись, на них успокоить усталые члены) и совершают жертвоприношения, причем все это обильно и со вкусом. А еще Одиссей был не только хитромудрым (нет, конечно, царем быть не худо), но и тупо жадным (должно богатства мои перечесть, чтоб увидеть, / цело ли все).

Никакого aretê в переводе, конечно, нет. Зато есть виноцветное море, о котором ниже.

Гай Дойчер, «Сквозь зеркало языка»

Книга оставила двойственное впечатление. Автор задается вопросом, как язык связан с мировосприятием. Чем обусловлено деление окружающего на грамматические категории — самой природой или культурой? Влияет ли язык на мышление? Одинаково ли сложны разные языки?

Добрая треть книги исследует эти вопросы на примере восприятия цвета. Почему Гомер называл море виноцветным (и вообще странно путал цвета)? Первым этим вопросом задался в середине XIX века Уильям Гладстон, предположив, что во времена древней Греции цветовая чувствительность людей еще не была развита. Затем Лазарь Гейгер отметил ту же неразвитость и в других древних культурах, указал универсальный сценарий развития чувствительности (красный, желтый, зеленый, синий) и сообразил, что между восприятием цвета и его выражением в языке могут быть отличия. Дальше эти идеи варились в котле дарвинизма и ламаркизма, и к концу XIX века стало понятно, что глаз не мог сильно измениться за несколько тысяч лет. Появилось и окрепло мнение, что с восприятием у древних было все в порядке, но они не делали различий между некоторыми цветами в своем языке. Теорию много раз проверяли на племенах дикарей и она подтверждалась: например, выяснилось, что племена индейцев не делают различий в языке между синим и зеленым, а также желтым и зеленым цветами (но прекрасно отличают оттенки друг от друга). В XX веке маятник научной мысли продолжал свои колебания от убеждения, что деление цветового пространства в каждой культуре может быть выбрано произвольно до уверенности в исключительно природной обусловленности цветовых обозначений. Получается такая интересная смесь лингвистики, антропологии, биологии и генетики.

Сам автор придерживается некой средней позиции, что культура пользуется ограниченной свободой выбора категорий, оставленной ей природой. Но делает он это довольно странно, периодически поливая грязью своих «оппонентов». Досталось всем, и Сепиру c Уорфом за лингвистическую относительность («язык определяет мышление»), и Хомскому за универсальную грамматику, и даже Оруэлл попал под горячую руку. При этом изложение упрощается до популярного уровня; тот же Плунгян, хоть и для школьников, а глубже и академичнее.

А вот еще цитата из «Лайлы», чтобы оценить широту Пирсига:

Не только формы безумия варьируются от культуры к культуре; варьируются и формы психического здоровья. ... Каждая культура предполагает, что ее верования соотносятся с определенной внешней по отношению к ней действительностью, но география религиозных верований показывает, что за эту внешнюю реальность они могут принять черт знает что. Даже характер и набор «фактов», которые являются объектом наблюдения со стороны людей, желающих ими подтвердить верность своего представления об «истине», зависит от культуры, к которой эти люди принадлежат.

Категории, несущественные для определенной культуре, писал Боас, никоим образом не представлены в ее языке. Зато культурно релевантные категории будут там представлены исключительно детализировано.

...

Эскимосы умеют определять шестнадцать различных форм льда — так же как мы способны различать сотни пород деревьев и кустарника. Индусы же, наоборот, используют одно и то же слово для обозначения снега и льда. Индейцы племени крик и натчез не различают желтый и зеленый цвета. Точно таким же образом индейцы племени чокто, туника и кересиан пуэбло, равно как и многие другие, одним и тем же словом обозначают цвета зеленый и синий. У индейцев племени хопи нет специального слова для обозначения времени. Эдвард Сепир писал по этому поводу:

«Суть дела в том, что контуры так называемого «реального мира» в значительной степени подсознательно обусловлены языковыми нормами той или иной группы...»

А вот мнение Клакхольна:

«... Каждый народ обладает своей системой категоризации, с помощью которой он оформляет свой опыт. Язык как бы говорит нам: «обрати внимание на это», или «воспринимай это как отдельное от того», или «такая-то и такая-то вещь всегда составляют пару». Так как человека с детства учат так, а не иначе отвечать на проявления внешних объектов, он принимает эти формы языковой категоризации за нечто само собой разумеющееся, за то, что принадлежит жизни, а не ему».

egorius: (Default)

Марк Чангизи, «Революция в зрении: что, как и почему мы видим на самом деле»

Книга содержит четыре мысли, по одной на каждую главу:

  1. Цветное зрение возникло для того, чтобы различать вариации цвета кожи;
  2. Наши глаза смотрят вперед, чтобы видеть сквозь листья;
  3. Оптические иллюзии объясняются тем, что мозг прогнозирует изменение картинки с учетом движения;
  4. Символы письменности быстро считываются потому, что напоминают природные объекты.

При этом автор старательно игнорирует ряд важных деталей. Если именно цвет кожи является точкой отсчета, то почему серые нейтрали не менее важны при цветокоррекции? Как сказывается на восприятии тот факт, что глаз не видит всего поля зрения одновременно? Символы рассмотрены в части пересечения штрихов, но ни слова не сказано про овалы.

В целом складывается ощущение попсы, подкрепляемое идиотскими иллюстрациями, разжевыванием очевидного и попытками автора шутить.

Чарлз Дахигг, «Сила привычки: почему мы живем и работаем именно так, а не иначе»

Согласно автору, привычка состоит из:

  1. Страстного желания сделать или получить что-то;
  2. Знака, который запускает механизм привычки (триггер по-нашему);
  3. Привычного действия, совершаемого автоматически,
  4. Награды, удовлетворяющей исходное желание.

Это теория, а практика состоит в том, что привычки не пропадают, но могут быть замещены другими привычками. Для этого надо распознать указанные составляющие и заменить привычное действие, сохранив знак и награду. Это непросто, но возможно.

Также много занимательного про покупательские и социальные привычки. Хорошая книга, интересная.

Роберт Капа, «Скрытая перспектива»

Книга известного фотографа, одного из основателей Магнума. Не столько про фотографию, сколько воспоминания о военных годах — а вспомнить автору есть что. Вызывает недоумение перевод названия: в оригинале книга именуется Slightly Out of Focus.

Почитать и посмотреть снимки интересно, но, пожалуй, еще интереснее будет почитать «Русский дневник», написанный Джоном Стейнбеком после их совместного с Капой послевоенного путешествия по России.

egorius: (Default)

Крис Фрит, «Мозг и душа: как нервная деятельность формирует наш внутренний мир»

В оригинале «Making Up the Mind: How the Brain Creates our Mental World».

Если кратко, то наш мозг постоянно занят созданием модели реальности по воспринимаемой органами чувств информации. На основе этой модели мозг прогнозирует развитие событий, фиксирует ошибки и уточняет модель с их учетом. Это сложный, но не осознаваемый нами процесс.

А если подробнее, то надо читать: книга отличная. Перекликается с Хокинсом «Об интеллекте».

Наталья Щерба, «Часодеи»

Четыре тома в прошлый раз, и последние два — в этот. Щерба наконец-то разошлась и укокошила двух-трех человек. И не беда, что из концовки ничего не понятно, ведь главное — это полный хэппи-энд, как и положено в книгах для девочек.

egorius: (Default)

Ричард Грегори, «Глаз и могз» и «Разумный глаз»

Еще пара книг на тему зрения. Перекликаются с «Глазом, мозгом, зрением» Хьюбелла, но предмет рассматривается со стороны не физиологии, а психологии.

Самым большим откровением для меня стало то, что с перспективой (линейной) не все так просто. Вроде бы понятная вещь, однако же до самого Возрождения художники так не считали. Оказывается, перспектива в том виде, к которому мы привыкли на фотографиях, существует только в проекции изображения на сетчатку глаза; дальше вступает в дело обработка и мозг компенсирует уменьшение удаленных объектов (см., например, иллюзию Понцо, закон Эммерта).

Интересен разговор о видимой структуре машин, который в конечном итоге приводит к необходимости создания символьной логики:

Иногда, глядя на машину или на какой-нибудь процесс, мы можем «увидеть», как работает эта машина или как осуществляется процесс. В этом случае проявляется наша способность «читать» функцию по структуре.

Интересно сравнить с Норманом: дизайн — это психология.

Устройством пользоваться легко тогда, когда все функции видны, то есть в разработке элементов управления использован принцип естественного соответствия.
— Дональд Норман, «Дизайн привычных вещей»

Грегори показывает, что в большом числе случаев структура все-таки дает слабое представление о функции, и люди нашли выход в изображении функции символами. Он проводит параллель с письменностью, которая развивалась от пиктограмм к абстрактным знакам. Использование символов позволяет нам думать о вещах, которые невозможно увидеть или представить. Грегори считает, что способность к такому мышлению, свойственная только людям, не могла успеть развиться эволюционно, так что скорее всего мозг приспособил для этой цели свои более древние структуры. В принципе, Рамачандран со своими зеркальными нейронами соглашается с ним:

Одной из загадок человеческой эволюции является ... относительно внезапное возникновение 60–100 тысяч лет назад определенного числа атрибутов, которые являются специфически человеческими: огонь, искусство ... и более сложные формы языка. ... Я предполагаю, что в мозге ... произошли генетические изменения, ... усилив нашу способность учиться друг у друга. ... Усложнение одного-единственного механизма — подражание и понимание намерений — могло бы объяснить громадную поведенческую пропасть между нами и обезьянами.
— Вилейанур Рамачандран, «Мозг рассказывает»

И где-то рядом лежит также наша уникальная способность смотреть на плоскую картину и видеть в ней объем.

Еще один интересный момент: считать мозг аналоговым или цифровым устройством? Винер был сторонником второго варианта:

Во вторых данные изображаются серией выборов из нескольких возможностей, а точность определяется четкостью различения отдельных возможностей, числом альтернатив при каждом выборе и числом сделанных выборов. ... Машина строится как комплект реле, имеющих каждое два состояния... Достойно внимания, что нервные системы человека и животных, способные, как известно, совершать такие же действия, как и вычислительная система, содержат элементы, идеально приспособленные для работы в качестве реле. Речь идет о так называемых нейронах, или нервных клетках.
— Норберт Винер, «Кибернетика»

Грегори же считает, что суть цифровых машин состоит в выполнении логических операций, и делает обратный вывод:

Цифровые машины нуждаются в аналитических схемах ... и в наборах формальных правил работы, то есть в алгоритмах. ... Мы знаем, что соблюдение формальных правил требует применения формального языка, но мы также знаем, что к восприятию способны и животные, которые в отличие от человека не пользуются формальной речью. Это заставляет нас принять, что мозг — биологическая аналоговая система. Но с развитием или, если угодно, с изобретением языка биологическая аналоговая система — мозг человека — обрела способность к работе в режиме цифровой машины. Это столь замечательное следствие, что мы едва ли можем по-настоящему оценить его.

egorius: (Default)

Франсис Карсак, «Бегство Земли», «Робинзоны космоса» (КПК)

Старая добрая научная фантастика: бороздящие гиперпространство звездолеты, новые неведомые миры и  все такое. Пьется залпом, но и послевкусия не оставляет.

— Значит, вы думаете, что люди взаимозаменяемы?
— Разумеется, нет! Однако нет людей незаменимых.

Harry Harrison, «The Technicolor Time Machine», «The Stainless Steel Rat» (КПК)

А вот Гаррисон порадовал. Ну, «Крыса из нержавеющей стали» — вообще классика, тут и говорить нечего. Язык сложен в меру: читается без проблем, но все время попадаются новые фразы и обороты.

«Машину времени Техниколор» выбрал случайно, название привлекло. Веселье началось с «времятрона»: vremeatron — from vreme, the Serbo-Croatian for «time».

В общем, хоть тема путешествий во времени и заезжена, но рассказ отличный. Горячо рекомендуется всем, кто знаком с авральной работой.

«... You got my agreement to go ahead on a picture when you didn’t even have a script!»
«Of course I don’t have a script, how could I when we just decided to do the picture. This is an emergency, remember?»
«How could I forget. But an emergency is one thing, doing a picture without a script is another. In France maybe, they make the arty-schmarty things you couldn’t tell if they had a script or not. But in Climactic we don’t work that way.»

Вилейанур Рамачандран, «Мозг рассказывает»

Книга про устройство мозга. Посоветовал [livejournal.com profile] digwener в связи с разговорами про синестезию. Оказалось, глубокая и интересная тема. Меня, по-видимому, можно отнести либо к «верхним» синестетам (у которых цветовые ощущения порождаются не графемой, а понятием числа), либо к симулянтам.

Ну и в целом весьма увлекательная книга. Удивил метод исследований. Оказывается, выводы о внутренней структуре мозга удобнее делать, изучая пациентов с отклонениями от нормы. Хотя логично, если подумать.

Нашел описание механизма аффорданса (впервые прочитал о нем у Нормана), хоть этот дизайнерский термин и не употребляется в книге:

Связь между действием и восприятием особенно прояснилась в последнее десятилетие с открытием нового класса нейронов в лобных долях — так называемых канонических нейронов. ... Каждый канонический нейрон активизируется во время специфического действия, например, когда вы пытаетесь дотянуться до высокой ветки или яблока. Но тот же самый нейрон придет в активность просто при виде ветки или яблока. Другими словами, похоже что абстрактное свойство возможности быть взятым было закодировано в зрительной форме объекта как присущая ему черта.

Дальтонизм описан весьма поверхностно. Известно, что колбочки бывают трех типов (с пигментом, чувствительным к красному, зеленому или синему), а дальтонизм — красно-зеленый или сине-желтый. Почему? За объяснением надо идти к Хьюбелу.

Забавно про «истинное имя» (Ле Гуин сразу вспомнилась):

Дело было в Индии... Когда я показал пациенту статуэтку Ханумана, он взял ее, внимательно изучил и неправильно определил как Ганешу, который принадлежит к той же категории, то есть к богам, но, когда я попросил его рассказать мне больше о статуэтке, на которую он продолжал смотреть, он сказал, что это сын Шивы и Парвати — что верно для Ганеши, но не для Ханумана. Как будто имя (ошибочное) заставило его закрыть глаза на внешний вид и приписать Хануману неправильные атрибуты. Так что имя предмета далеко не просто один из его атрибутов, а волшебный ключ, который открывает целое богатство значений, связанных с предметом.

Переводчик только немного подкачал. Ну невозможно читать эти кальки с английского (или американского?): «мои коллеги и я», «законы большого пальца», «Ченнай, Индия»...

egorius: (Default)

Бывает, что люди воспринимают различные образы цветными. Например, композиторы представляют цвет нот, а поэты — букв. Для этого даже термин есть медицинский: синестезия.

Лично у меня цвет имеют цифры, причем эта цветовая система удивительна для меня самого. Для каких-то ассоциаций я нахожу объяснение, для каких-то — нет.

Видимо, ноги растут из ямашной шестнадцатицветной палитры. Совпадений немного, но само откровение «число равно цвет» наверняка оттуда. Как-то так это выглядело:

10 SCREEN 2
20 FOR I=0 TO 15
30 LINE(I*16,0)-STEP(15,15),I,BF
40 NEXT I
50 GOTO 50

Помнят руки, помнят! Хотя про BF забыл, пришлось подглядывать в Кирпич. (Кстати, достойно внимания то, что в этой палитре нет чистых цветов.)

Еще точно есть цветовая ассоциация со школьными оценками: пятерка красными чернилами, четверка синими, тройка почему-то желтая.

Это дает пять первых цифр:

  1. черный,
  2. зеленый,
  3. желтый.
  4. синий,
  5. красный.

На этом «чистые» цвета заканчиваются и идут оттенки:

  1. серебристо-голубой, неяркий, иногда почти серый,
  2. то ли бордовый, то ли малиновый, эдакий таганско-краснопресненский,
  3. опять желтый, но приглушенный, цвета осенней листвы в пасмурный день,
  4. темно-коричневый, цвет шляпки боровика.

Ну и последняя цифра

  1. иногда белый (цвета парного молока), иногда прозрачный.

Спрашивается, зачем мне два желтых? И где мой любимый фиолетовый? Но вот так уж, ничего не могу поделать.

Очень забавно выглядят телефонные номера, заранее поделенные черточками на цветовые аккорды (например, коричново-зелено-голубой Мегафон органичнее коричнево-черно-серебристого МТСа), а также номера автобусов, пин-коды кредитных карт... Иногда не могу вспомнить номер, но обычно без проблем проверяю в уме варианты на правильность.

P. S. А еще у меня склероз. Нашел свой же пост семилетней давности на ту же тему. Ну ладно, не стирать же теперь. Зато любопытно сравнить: восприятие восьмерки изменилось за это время, а все остальное осталось без изменений.

egorius: (Default)

Дэвид Хьюбел, «Глаз, мозг, зрение»

Увлекательнейшая книга про устройство зрительной системы. Автор рассказывает с внутриклеточных механизмах функционирования нейронов, о связях между ними, о том, что нам известно об обработке зрительной информации в процессе ее передачи от клетке к клетке. Прочитав главу о цветном зрении, я наконец-то вполне осознал, что цвет — явление не только физическое (привет, RGB), но и в не меньшей степени биологическое (привет, Lab). Воскликну вслед за автором: все это поистине удивительно!

На последней странице Дэвид признается: Самым сильным побудительным мотивом для меня и, полагаю, для большинства из моих коллег служит чистая любознательность по отношению к работе самой сложной из известных ныне структур.. Похоже, это универсальный мотиватор для творческих профессий.

На книжной полке книга стоит справа от «Об интеллекте» и слева от «Живой цифры».

Владимир Левашов, «Лекции по истории фотографии»

Решил немного подковаться в истории вопроса. Получил кучу информации: фамилии, стили, рассуждения на тему. Ни черта, конечно, не запомнил, но, надеюсь, что-то все-таки улеглось. Дальше надо брать конкретных фотографов по одному за раз и вдумчиво смотреть на фотографии в историческом контексте.

egorius: (Default)

Isaac Asimov, «I, Robot», «Foundation», «Foundation and Empire» (КПК)

Захотелось что-нибудь из старой доброй фантастики на английском. «Я, робот» когда-то давно читал, это действительно классика. Серию про Основание открыл впервые. Ну, так. В переводе вряд ли бы пошло.

Вот где б «Сокровище громовой луны» Гамильтона найти...

Джефф Хокинс, «Об интеллекте»

Научно-популярная книга про мозг. Автор строит теорию функционирования мозга в поисках того, что определяет «разумность» человека и отличает его_от. И приходит к выводу, что главный и универсальный механизм — это запоминание и предсказание. На стыке нескольких наук частенько получается что-то интересное, так и здесь: айтишник не погнушался углубиться в нейробиологию, и теперь со знанием дела обзывает и кибернетиков (за возню с жалкими нейронными сетями), и биологов (за неспособность к обобщению накопленного материала), и обещает уже совсем скоро создать мыслящий компьютер. Дай-то.

Вот интересно, одни обещают нам кибермозг, который надо будет не программировать, а обучать. Другие говорят о квантовых компьютерах, к которым вообще непонятно с какого бока подойти. Во что превратится профессия программиста через дцать лет?.. Чем будем заниматься?..

egorius: (Default)

А хотите, я его стукну? Он станет фиолетовый, в крапинку!
— «Тайна третьей планеты».

Любопытно, ассоциированы ли у вас с цифрами цвета? Не секрет, скажем, что некоторым музыкантам ноты представляются в цвете. Тогда программистам-математикам, наверное, должны чудиться цветные цифры?

Мне вот чудятся )

Profile

egorius: (Default)
egorius

July 2017

M T W T F S S
     1 2
34 5 6789
10 1112 13141516
17 181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 12:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios