egorius: (Default)

Начал самокатный сезон, прокатился с ветерком. Кепка только слетает, а так в ней и в перчатках в +10°C нормально. Следующий заезд придется отложить до сухой погоды: возвращался в дождь, совсем не прикольно и грязища на дорожках.

Батарея за время эксплуатации подсела. От дома до работы и обратно (14 км) пока хватает, но уже на последнем издыхании. Год назад запасец еще оставался.

egorius: (Default)

По всему городу раскиданы небольшие магазинчики, занимающие первые этажи жилых домов. Аутентичный магазинчик — это настежь открытый дверной проем, из которого на тротуар выплескивается обилие товаров, а внутри виден владелец. В такие магазинчики удобно забегать по пути с работы домой — схватил то-другое-третье, перекинулся парой слов с хозяином и побежал дальше. Ровно это имела в виду Джекобс, когда писала про социальную роль улицы.

Но мы, зная язык на уровне tre cento grammi di questo formaggio, per favore, предпочитали большие магазины. Они, помимо прочего, и открыты круглосуточно, а не работают по какому-то понятному всем, кроме нас, графику. На удивление, рынок сетевых супермаркетов захвачен французским Карфуром — перекресток по-нашему, но поинтереснее нашего Перекрестка. Прелесть апартаментов в том, что можно накупить продуктов, прийти домой и не спеша трескать пармскую ветчину, заедая ее пекорино и запивая альянико.

Дорога до ближайшего супермаркета занимала минут десять быстрым шагом, столько же, сколько в Москве до ближайшего Перекрестка. Там мы успевали пройти несколько наших колоритных кварталов мимо ларьков и пиццерий, затем по длинной туристической улице Кьяйа, ведущей на набережную, дойти до площади с каким-то монументом, свернуть на узкие улочки другого района, просочиться между мотоциклами мимо вечно пустующего бара, затем мимо вечно переполненного бара, и сделать еще пару поворотов, любуясь архитектурой и брусчаткой. В Москве за то же время мы движемся мимо школы, потом по длинной тропе меж двух заборов, и минуем пару домов с детской площадкой.

egorius: (Default)

Сегодня день дорожно-транспортных откровений.

Во-первых, тысячу лет не был на Университете. Там все что-то копали, копали, и таки выкопали подземный переход под Ломоносовским и Вернадским. Широкий, хороший. А ведь бегали когда-то через дорогу, были времена.

Во-вторых, станция Тропарево оказалась неожиданно симпатичной не только снаружи, но и изнутри. Прямо на платформе растут металлические деревья, с ветвей которых трогательно свисают листья-лампы и плоды-камеры видеонаблюдения.

В-третьих, GPS на общественном транспорте работает! Ну то есть я знал, что это работает, но вот представился случай убедиться воочию: виртуальная картина букашек-автобусов на Яндекс.Транспорте вполне соответствует реальной. И полчаса ожидания пролетают веселей.

В-четвертых, автобусный парк номер такой-то пожелал мне приятного пути, в салоне работала бегущая строка и всю дорогу голос за кадром объявлял остановки. Умеют ведь, если захотят! Занятно, что диктор говорил улица Островитянова. Я-то всю жизнь думал, что ударение на я.

Ну и в-пятых, если лифт тоже считать транспортным средством. С тех пор, как месяц назад его поменяли, он успел сломаться уже два раза. Поднимался пешком.

egorius: (Default)

Первая минута поездки на переднем сидении такси — круговорот мотоциклов и машин, ощущение хаоса. Потом понимаешь, что это хорошо организованный хаос. Правила дорожного движения не соблюдает никто, все едут по понятиям. Но понятия, если присмотреться, вполне понятны.

Если есть дыра, в нее влезет мотоциклист. Машина скорее всего остановится на красный свет, мотоцикл — нет. Если надо, влезь — тебя пропустят. Только не тормози. Если надо перейти улицу, иди — тебя пропустят все, кроме мотоциклистов. Удивительно, но перед коляской останавливались все и всегда, и мотоциклисты тоже (тут мне фишка и поперла). И совершенно нет ощущения хамства. Просто темперамент такой. Едут, как живут.

Таксист искал нашу улицу. Он останавливался посреди дороги и орал в кафе напротив: Prego, Sergente Maggiore a prossima? Оттуда выходили люди и кричали в ответ: Направо, потом налево, и мы ехали дальше. Я попытался открыть карту на телефоне, но он только улыбнулся и махнул рукой. Зачем? Три-четыре итерации, и мы на месте.

egorius: (Default)

Почему-то считается, что Неаполь — опасный город. Гиды водят косяки туристов по Толедо, показывают в сторону Испанского квартала и говорят: ни в коем случае не ходите туда, там страшно! Запуганного туриста легко узнать по рюкзаку, перевешенному вперед.

Мы прожили в Испанском квартале две недели. Это прекрасное, колоритное место в самом центре. Не стерильный туристический район — там живут обычные нормальные люди. Там лучшая еда в городе — для своих, потому что туристы забредают редко. На нас никто не напал, нас никто не ограбил, нам было комфортно и спокойно.

egorius: (Default)

У метро возле работы есть место, облюбованное, как бы это? лицами, занимающимися попрошайничеством.

Да, я уже начинал один пост такими же словами. Ну так ничего не меняется, хотя и работа, и метро в то время были совсем другие. Вот только нынешние лица не балуют разнообразием. Обычно это более или менее стандартные бабульки, каждый день разные, но без огонька.

Но давеча ровно на том самом месте подходит ко мне молодой человек и с заметным акцентом рассказывает, что он-де иностранец, банкомат почему-то не принимает его карточку (карточка демонстрируется), а ему не хватает 120 рублей на Аэроэкспресс. На метро Академическая дело происходит. Потешили, спасибо.

egorius: (Default)

Все-таки СУП уроды. Мне более или менее наплевать на новое пользовательское соглашение, вызвавшее такой ажиотаж. На что мне не наплевать, так это на то, что теперь они снова показывают рекламу моим читателям, несмотря на платный аккаунт.

Простите, придется немного потерпеть. Недолго осталось, эра ЖЖ стремительно подходит к концу.

egorius: (Default)

А. Флорес, «Внешние устройства ЭВМ» (1977)

Внезапно захотелось почитать про перфоленты и перфокарты, магнитные ленты и барабаны и прочие древности.

Книга, к сожалению, неудобоваримая: автор перескакивает с одного уровня абстракции на другой, как с горки на горку. Разговор о внешнем виде устройства моментально скатывается до подробностей системных вызовов и тонкостей работы с супервизором, которые мне совершенно не интересны. А вычленить из этой каши высокоуровневую картину очень сложно.

Долго думал, как Ivan Flores превратился в А. Флореса. Оказалось, Айван.

Кстати, а есть ли какая-нибудь книга, иллюстрирующая современный срез периферии? Такая, чтобы через сорок лет можно было полистать и поудивляться, как они там вообще умудрялись что-то хранить на этих допотопных SSD. Ну или там десятилетней давности, тоже интересно.

egorius: (Default)

После некоторого перерыва возобновили поездки по стране.

Промышленность и минералка: на одном берегу Липецка — металлургический завод, на другом — парк и санаторий, в котором «жители и гости города могут поправить пошатнувшееся здоровье».

Napoli

Apr. 10th, 2017 02:28 am
egorius: (Default)

Неаполь одной картинкой.

Остальные потом, надо немного в себя прийти. Краткие выводы:

  • Неаполь прекрасен;
  • Уметь связать три слова очень помогает, надо нормально учить язык;
  • Выезжать с девятимесячным ребенком можно, но есть нюансы;
  • Неаполь прекрасен.

egorius: (Default)

Юрий Откупщиков, «К истокам слова: рассказы о науке этимологии»

Есть ощущение, что современная ниша научпопа была раньше занята, и гораздо плотнее, литературой для школьников — интересной и познавательной. Хотя и тогда (1986 год) Откупщиков жаловался на народные этимологии. Я прям живо представил себе Задорнова, несущего бред с экранов елевизоров — а люди-то, небось, верят.

Из забавного:

Слово прелесть, как и бесприставочное лесть, означало в древнерусском языке «обман, хитрость, коварство».

Это, пожалуй, тот редкий случай, когда перевод (моя прелесссть!) получился богаче оригинала.

Да, ну и про млинъ—mulino там тоже есть.

Вениамин Каверин, «Два капитана»

Внезапно попалась на глаза. Почему-то я не читал ее в детстве, пришлось срочно наверстать.

Надо сказать, что книга занимает вполне достойное место в библиотеке приключений в двадцати томах (именно в таком издании она мне подвернулась). Читается на одном-двух дыханиях, и только под конец становится скучноватой: все герои, такие живые в первой части, превращаются в черно-белых персонажей — или прекрасные, честные и самоотверженные люди, или уж конченные мерзавцы и подонки.

Любопытная встретилась фраза: торговал папиросами от китайцев. Мне казалось, что все эти «от» (фильм от создателей, продукт от производителей, молоко от коров и т. п.) появились не так давно, а началась эта эпидемия безграмотности с «одежды от кутюр». Но похоже не все так просто.

И еще пара цитат на память:

Вот ты говоришь, хочу быть художником. Для этого, мил друг, нужно стать совсем другим человеком.

Перед обедом полезно выпить рюмку водки, ну, а если не полезно, так уж не вредно, а если не вредно, так уж приятно.

egorius: (Default)

Оказывается, слово чиабатта, которое знакомо нам как название хлеба, имеет в итальянском языке еще и значение тапочка (одна; две будет ciabatte). Любителям викисловарей пруфлинк.

На ум сразу приходит другое созвучное слово: чёботы. И что бы вы думали? Действительно, этимологический словарь подсказывает, что оба слова имеют общего восточного предка (то ли из персидского, то ли из тюркского) с «обувным» значением. Так что чиабатта-хлеб, видимо, названа уже позже просто по подобию формы.

* * *

С гуглотранслейтом можно играть в бессмысленную, но интересную игру. Ставим итальяно-русский перевод, вводим ciabatta, получаем тапочка. Теперь меняем языки местами, он переводит тапочка на итальянский и получается... pantofola. Еще раз меняем — снова тапочка.

А если начать с ciabatte, получим другую цепочку, более длинную: ciabatte → тапки → scarpe da ginnastica → кроссовки. Или даже так: тапка → sneaker (?) → кроссовок → scarpe → обувь.

Кто больше?

egorius: (Default)

Джейн Джекобс, «Смерть и жизнь больших американских городов»

Книга подсмотрена у Людвига Быстроновского (и не она одна). Довольно старая, первое издание было в 1961 году. Кроме того, я не уверен, что все соображения актуальны для нашей почвы. Но идеи интересные; ниже — краткая выжимка некоторых.

* * *

Большие города надо рассматривать как самостоятельные организмы или экосистемы, живущие по своим законам. Непонимание этих законов приводит к тому, что жить становится неуютно.

Современные «аксиомы» строительства растут от децентризма и Ле Корбюзье в частности: улицы портят детей; улицы надо делать реже, а кварталы — шире; городу нужны большие зеленые парки; следует разделять зоны жилья, парков, торговли, промышленности; районы должны быть спроектированы раз и навсегда. Все это неправильно.

В большом городе улицы выполняют социальную функцию. Улицы, тротуары, магазины — места публичного общения. Публичные персонажи (владельцы магазинов, баров) с широким кругом общения передают значимые новости. Замена нескольких небольших магазинчиков одном большим губит социальную жизнь. Без улиц публичная жизнь невозможна; любое общение невольно приводит к вторжению в частную жизнь и, как следствие, возникает защитная реакция — люди перестают общаться вовсе.

Требуется постоянное присутствие разных людей в разное время на одних и тех же улицах. Интенсивно используемая улица безопасна, пустынная — нет. Чужаки на наблюдаемой улице — источник интереса и разнообразия, на слепой — источник опасности. Чтобы обеспечить постоянный присмотр, фасады домов и глаза «естественных владельцев» улицы (хозяев магазинчиков, баров) должны быть обращены на улицу.

Чтобы обеспечить постоянный круговорот людей, в районе должны быть перемешаны жилье, коммерция, рабочие места; кроме того, должно быть обилие магазинов, баров, ресторанов вдоль тротуаров. Кварталы должны быть короткими, нужна частая возможность свернуть за угол для разнообразия маршрутов. Иными словами, нужна сплошная разнообразная уличная ткань во всем районе, а не выделенные зоны. Различные границы (как физические типа автострад или железнодорожных путей, так и не используемые активно парки, иногда даже пешеходные улицы) ограничивают перемещение людей.

Парки и игровые площадки — не замена нормальным улицам для детей; эти места опасны, поскольку там нет присмотра взрослых. Дома, ориентированные внутрь квартала, делают внешние улицы более опасными. Улица — прекрасное место для детской неспециализированной игры, так как находящиеся там взрослые просматривают за ними, не отвлекаясь от своих основных дел.

Требуется разнообразие зданий. Они должны быть разного возраста и состояния: и новые, в которых появляются сетевые магазины, банки, супермаркеты, театры, и старые (с меньшей арендной платой), в которых чаще располагаются бары, ресторанчики, книжные магазины, студии.

Необходима высокая концентрация людей. Для появления экономического смысла самых разных предприятий необходимо достаточное количество потребителей. Децентрализация снижает концентрацию, так что экономически выгодным остается только спрос со стороны большинства, а это губит разнообразие. Но это не означает, что всех горожан нужно поселить в многоквартирных домах. Перенаселенность — не высокая плотность жилья, а превышение норм по числу людей в жилище (1,5 человека на комнату). А число людей на единицу площади вообще ни о чем не говорит.

Вообще разнообразие — природное качество больших городов, и именно оно делает большие города привлекательными для жилья и для экономики.

Расчистка трущоб и строительство на их месте нового квартала не решает проблемы. Деньги обычно вызывают катаклизмические перемены, а нужны — постепенные. Трущобные районы имеют собственный потенциал для развития разнообразия, если сделать так, чтобы жители не захотели его покидать. Для этого нужно культивировать привязанность к месту, чувство безопасности, отношения с соседями.

* * *

Ради интереса посмотрел, что пишет Александер в своем Языке шаблонов. Предлагает делать улицы реже, выделять зоны и совершать все остальные грехи Ортодоксального Градостроительства, с которыми борется Джекобс. И кажется мне, что она лучше уловила суть.

Несколько цитат про заборы:

Пожалуй, первой ласточкой оказался высокий сетчатый забор, которым обнесен жилой массив в духе Лучезарного города-сада, примыкающий к больнице Джона Хопкинса в Балтиморе (крупнейшие научные и образовательные центры вообще проявляют прискорбную изобретательность по части территориальных разграничений). На случай, если кто-либо не поймет, что означает этот забор, на улице, ведущей вглубь массива, установлены знаки: «Посторонним вход воспрещен». Жутко видеть в гражданском городе отгороженную таким образом зону. Это не только глубоко уродливое, но и вполне сюрреалистическое зрелище.

Нью-Йорк не замедлил последовать примеру Балтимора в своем собственном стиле. Если судить по задам жилого массива Амалгамейтед-Хаусез на Нижнем Истсайде, Нью-Йорк пошел даже дальше. У северного конца центральной парковой торгово-прогулочной зоны массива установлены ворота из железных прутьев, постоянно находящиеся на замке и увенчанные не простой металлической сеткой, а переплетением колючей проволоки. ... По соседству находится общественная игровая площадка, а дальше — еще один жилой массив, но для другой категории доходов.

В целом, однако, люди, кажется, очень быстро привыкают к существованию во владениях, обнесенных символическим или настоящим забором, и начинают удивляться тому, как они жили раньше. ... После войны, когда город Ок-Ридж, штат Теннесси, был демилитаризован, перспектива утраты забора, спутника милитаризации, вызывала испуг и страстные протесты многих жителей, вылившиеся в горячие митинги. ... Сходным образом, мой десятилетний племянник Дэвид, родившийся и выросший в Стайвесант-Тауне, «городе внутри города», удивился, узнав, что по улице, на которой стоит наш дом, может ходить кто угодно. «Кто-то ведь должен следить, платят ли они квартплату на этой улице, — сказал он. — Кто-то должен их выгонять, если они не здешние».

Заметив, что люди ищут дополнительный проход с юга на север сквозь слишком длинные кварталы между Пятой и Шестой авеню, один репортер из журнала Нью-Йоркер как-то раз попытался проложить импровизированную «тропу» от Тридцать третьей улицы до Рокфеллер-центра. Он обнаружил приемлемые, пусть и нетрадиционные, способы пройти через десять кварталов, используя сквозные магазины с выходами по обе стороны квартала, сквозные вестибюли и Брайант-парк позади библиотеки на Сорок второй улице. Однако, чтобы преодолеть еще четыре квартала, ему пришлось пробираться сквозь дырки в заборах, перелезать через окна и уговаривать охранников, а два квартала он смог миновать лишь благодаря переходам подземки.

Ну и в заключение не удержусь и приведу длинную выдержку из Пирсига. По-моему, у него можно найти вообще все, что угодно.

Пирсиг, Лайла )
egorius: (Default)

Иногда в кадр даже попадают человечки.

egorius: (Default)

Гризайль напополам с акварелью.

egorius: (Default)

В итальянском языке есть существительные mela — яблоко, melo — яблоня.

Внимание, вопрос: какое значение имеет глагол melare?

egorius: (Default)

Не пойму, как снимать в мороз. В перчатках неудобно, а без перчаток руки превращаются в тыкву.

Profile

egorius: (Default)
egorius

July 2017

M T W T F S S
     1 2
34 5 6789
10 1112 13141516
17 181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 12:52 pm
Powered by Dreamwidth Studios